— Молчат пока. Но могут огрызнуться. Давай добьем?

— Добьем, — согласился я. — Бей по орудиям. Не хочу сюрпризов.

Он рявкнул на канониров, и те бросились к пушкам. Я развернул «Принцессу», держа ее на безопасном расстоянии. Новый залп — ядра врезались в борт «Грозы», разнося лафеты в щепки. Я слышал, как там что-то взорвалось — видно, порох загорелся. Дым поднялся гуще. Пушки Роджерса замолчали окончательно. Я усмехнулся. Теперь они были мои.

Рассвет уже пробивался сквозь тьму, небо светлело, окрашивая море в серо-розовый цвет. Я выровнял штурвал, направляя бриг ближе к «Грозе». Пора было заканчивать. Корабль Роджерса стоял, окруженный обломками. Я видел, как там суетятся уцелевшие пираты, их было мало. Мои залпы выкосили половину команды, если не больше. Победа была близко. Роджерс жив, а он не из тех, кто сдается без боя.

— Стив! — крикнул я боцману. — Готовься. Подойдем вплотную.

Он кивнул, побежал к матросам. Я бросил взгляд на Моргана.

— Генри, держи пушки наготове. Если что — топи их к чертям.

— С радостью, — хмыкнул он, потирая руки.

Я направил «Принцессу» к «Грозе», держа ее под прицелом. Солнце лизнуло горизонт, осветив израненный корабль Роджерса. Он стоял на мостике и смотрел на нас. Я чувствовал его взгляд даже через расстояние. Злой, упрямый, полный ненависти. Он не сдастся просто так. Кажется, я хорошо выучил этого пирата.

Мы подошли ближе, остановились в двадцати шагах. Я кивнул Моргану, и тот рявкнул команду. Пушки развернули, нацелили на палубу «Грозы». Заряды были готовы — картечь, смертельная на таком расстоянии. Один залп, и от команды Роджерса не останется ничего. Я вышел на мостик, сложил руки на груди, посмотрел на него сверху вниз.

— Роджерс! — крикнул я, перекрывая шум ветра. — Сдавайся. Или сдохнешь вместе со своим корытом.

Он ненавистно глядел на меня. Его лицо было в копоти, волосы растрепаны, но в глазах горела злоба. Я ждал ответа.

Бой был выигран, но я знал — с Роджерсом все только начинается. А ну как выстрелит своим пистолем. Есть у него такой. Ли был так убит.

Солнце поднималось выше, бросая первые лучи на палубу «Грозы». Я вдохнул утренний воздух.

Роджерс наконец поднял голову.

— Сдаться тебе, Крюк? — бросил он, сплюнув на палубу. — Да я скорее сгорю с этим кораблем, чем лизну тебе сапоги.

Я усмехнулся. Он неисправим. Ветер трепал мою рубаху, солнце било в глаза, но я даже не щурился.

— Твой выбор, Бартоломью. Либо ты сдаешься, либо я топлю твою посудину. И тебя заодно. Живых тут мало осталось, сам видишь.

Он оскалился, шагнул в сторону, чуть не споткнувшись о сломанный лафет. Уцелевшие пираты — человек десять, не больше — жались к борту, глядя то на него, то на меня. Я заметил Сквиббса, его крысиное лицо, мелькнувшее за спиной Роджерса. Этот крысеныш тоже выжил. Ну и ладно, разберусь с ним позже.