Морган сделал глоток из кружки, ром плеснул через край, оставил пятна на палубе.

— И что ты с этим будешь делать, Крюк? — спросил он, глядя на меня исподлобья. — Они тебя в покое не оставят.

— Пока читаю, — ответил я. — Тут еще не все.

Я развернул лист, нашел место, где остановился. Де Лонвийе писал, что Тортуга как в осаде. Кромвель давит через посланников, через угрозы, через золото. Рид и Кокс были на острове, требовали выдать все, что он знает обо мне. Губернатор держался, но его руки были связаны. Изабелла — его слабость, они это знали. Я перечитал строчку: «Они шантажируют меня, Крюк, требуют содействия. Если я откажусь, моя дочь умрет».

— Вот еще кусок, — сказал я, подняв глаза на Моргана. — «Рид и Кокс были у меня. Требовали выдать тебя. Угрожали Изабеллой. Кромвель давит на Тортугу, хочет, чтобы я помог им тебя взять».

Морган хмыкнул, потер ладони, будто собирался кинуть кости в таверне.

— А де Лонвийе что, продал тебя? — спросил он, прищурившись.

— Не совсем, — ответил я. — Пишет, что вынужден был сообщить примерный район моего поиска. Но они знают, что я иду по следу Дрейка. Боятся, что найду их сокровища первым. Портобелло — последнее пристанище Дрейка, логично начать поиски отсюда.

Я снова углубился в письмо. Де Лонвийе расписывал, как Кромвель верит в байки о Дрейке. Верит, что тот нашел не просто золото, а что-то, что даст ему власть над Англией, над всем миром. И что я стою у него на пути. Губернатор писал: «Они думают, что ты знаешь больше, чем говоришь, Крюк. Что ты близко к разгадке». Я остановился, перечитал эту фразу. Близко ли я? Книжица Дрейка лежала в моей каюте, но она не давала ответов, только вопросы.

Ветер рвал пергамент, а я крепко сжав его читал дальше. Де Лонвийе упоминал, что Рид и Кокс подкупили половину Карибов. Пираты, капитаны, даже губернаторы — все за золото готовы продать меня. Он писал: «Они собрали флот, Крюк. Идут за тобой». Я сложил письмо, посмотрел на Моргана.

— Флот? — спросил он, ухмыляясь. — Ну, это уже серьезно. Кромвель не шутит.

— Не шутит, — подтвердил я. — Они верят, будто сокровища Дрейка — это не просто золото. И что я — их главная помеха.

Морган хлопнул меня по плечу, от его руки пахло порохом и ромом.

— Да ты у них как кость в горле, Крюк, — сказал он. — А бессмертие — это, конечно, заманчиво. Может, и нам поискать?

Я не ответил, только посмотрел на море. Волны шумели, будто переговаривались друг с другом. Кромвель, Рид, Кокс — они идут за мной.

Я раскрыл письмо.

Луна висела над морем, ее свет падал на строчки де Лонвийе, выхватывая их из темноты. Морган маячил рядом, его кружка с ромом покачивалась в руке, распространяя резкий запах. Я развернул письмо шире, прижал пальцами, чтобы не унесло, и продолжил читать там, где остановился. Слова губернатора Тортуги ложились на плечи тяжелым грузом, каждый абзац добавлял новые куски к этой проклятой головоломке.