Де Лонвийе писал, что не сидел сложа руки, пока Кромвель сжимал Тортугу в кулаке. Он отправил Джона Морриса и Эдварда Мансфелда с посланиями ко мне, зная их связь с Генри Морганом. Я остановился, перечитал эту строчку. Моррис и Мансфелд —пираты с репутацией. А Морган, выходит, был их связующим звеном. Де Лонвийе рассчитывал на их дружбу, на то, что они найдут меня и передадут его слова.

Я поднял глаза от письма, посмотрел на Моргана. Он стоял, опершись на борт, и крутил кружку в руках. Лицо его блестело от пота и рома, глаза щурились, будто он ждал, что я скажу.

— Слушай, что пишет де Лонвийе, — начал я, голос вышел сухой, пришлось прокашляться. — «Я отправил Морриса и Мансфелда с посланиями к тебе, Крюк. Знал, что они дружат с Морганом. Надеялся на то, что это спасет тебя и твою команду».

Морган ухмыльнулся, провел рукой по бороде, оставляя на волосах темные полосы от пролитого рома.

— Батюшка Изабеллы хитер, — заявил он, растягивая слова.

Я вернулся к письму, пробежал глазами дальше. Де Лонвийе расписывал, как планировал все это. Он знал, что Морган — человек действия, что он не откажется от шанса сунуть палку в колеса врагам. Губернатор писал: «Мансфелд спас Моргана на Ямайке в 1655-м, и тот не забыл. Я доверю ему передать тебе тубус с этим письмом». Я вспомнил, как Мансфелд появился возле Портобелло, как передал мне этот самый тубус, предложив выстрелить по его парусам для отвода глаз. Все сходилось.

— Вот еще, — продолжил я, взглянув на Моргана. — «Мансфелд и Моррис — мои посланники, их дружба с Морганом — моя надежда на то, что я передам тебе свое послание».

Морган сплюнул за борт, вытер рот рукавом. Его глаза блеснули, будто он вспомнил тот пожар.

— Де Лонвийе знал, что я не откажусь от такого веселья. Жаль с Моррисом не встретились. Он мне задолжал.

Я снова углубился в письмо. Де Лонвийе упоминал, что не все прошло гладко. Моррис и Мансфелд доставили послания, но он теперь сомневался, не подкупил ли их Кромвель. Губернатор писал: «Я доверяю им, Крюк, но Рид и Кокс повсюду сеют золото. Не знаю, остались ли они верны». Я остановился, перечитал эту фразу. Подкуп? Моррис и Мансфелд могли продаться? Я вспомнил Мансфелда в Портобелло — его странное предложение выстрелить по парусам, его спокойствие. Да нет, этот не продался, иначе вообще не передавал бы тубус. Или передал, чтобы отвлечь внимание? Ох уж эта паранойя.

Я снова сложил письмо, засунул в карман камзола, но тут же вытащил снова. Надо было дочитать этот кусок до конца. Де Лонвийе писал, что Морган — его главный козырь. Он знал, что тот не продаст меня за золото, что его жажда славы сильнее любых монет. Де Лонвийе решил: если кто и вытащит меня из этой передряги, то это Морган.