«А всё идёт по плану-у-у… Всё идёт по плану!» — надрывно и фаталистично затянул Летов припев, идеально синхронизируясь с мыслями скитальца.

Двадцать Восьмой взял деревянную лопатку и сделал в густом томатном соусе четыре аккуратные лунки. Одно за другим он разбил туда яйца. Желтки легли в красное марево, словно желтые глаза хищника, выглядывающего из засады.

Второй вопрос, не менее важный, чем краска, касался акустики.

Родной рев пятилитрового V8 — это, конечно, лучшая музыка для ушей, но кататься по мегаполису (или по пепельным пустошам) в полной тишине он не собирался. Старая магнитола с кассетами была хороша для гаража, но в машину требовалось нечто монументальное.

Ему нужен был плотный, физически ощутимый звук. Такой, чтобы гитарные риффы резали воздух, а басы били прямо в грудную клетку, заставляя внутренности вибрировать.

«Начнем с тотальной виброизоляции, — планировал парень, присыпая яйца свежемолотым черным перцем и накрывая сковороду крышкой. — Если я влеплю туда пару двенадцатидюймовых сабвуферов с диффузорами из кевлара, старый металл загремит, как ведро с болтами. Двойной слой вибропласта на днище, двери и в багажник. Толстая медная проводка. Усилитель класса D, моноблок на пару киловатт исключительно для низов, и отдельный процессорный усилитель для среднечастотников и шелковых твиттеров».

Он хотел, чтобы звук внутри салона был кристально чистым, но при этом обладал мощью ударной волны. Чтобы можно было включить Ступу или Летова на полную громкость, и бас не захлебывался, а вдавливал в кожаное сиденье, отрезая от всего остального мира.

Магнитофон хрипло щелкнул, переходя к следующему треку.

Юноша снял сковороду с огня и поставил ее прямо на деревянную доску на столе. Яйца дошли до идеальной кондиции: белок схватился белой пеленой, а желток остался жидким, готовым растечься от малейшего прикосновения.

Авантюрист отломил толстый кусок свежего, хрустящего багета, щедро макнул его в рубиновый соус, протыкая желток, и отправил в рот. Вкус был потрясающим — горячий, острый, с яркой нотой чеснока и томатов. Идеальная, простая еда для человека, который строит сложнейшие схемы.

Свободной рукой Двадцать Восьмой активировал экран планшета, лежащего рядом с солонкой.

Зеленая шкала инфицирования нейросети Пятого пересекла отметку в шестьдесят восемь процентов. Телекинетик продолжал исправно пить свою элитную, модифицированную нанитами водичку, упиваясь ложным чувством абсолютного контроля.

Скиталец усмехнулся, отправляя в рот еще один кусок пропитанного шакшукой хлеба. Летов в динамиках меланхолично тянул очередные экзистенциальные строки, в гараже пахло специями и краской, а Ласточка ждала своего нового, кроваво-черного костюма.