— Вы… жалкие пиявки, — голос Пятого, усиленный многокиловаттной акустикой зала, внезапно сорвался на вибрирующий, полный презрения рык.

Огромное помещение недоуменно затихло. Режиссеры трансляции в аппаратных судорожно схватились за пульты, но прямой эфир уже было не остановить.

— Я бог! А вы смеете использовать меня как дешевую витрину?! — взревел эспер, резко вскидывая руки.

И тут началась абсолютная, феерическая суета. Пространство конференц-зала буквально взорвалось. Силовое поле колоссальной мощи обрушилось на первые ряды, где восседали топ-менеджеры. Элитные кресла вместе с сидящими в них людьми вмяло в пол с отвратительным влажным хрустом. Паника захлестнула помещение цунами. Тысячи зрителей с криками ужаса бросились к выходам, давя друг друга.

Служба безопасности среагировала мгновенно. Десятки тяжеловооруженных оперативников в экзоскелетах выскочили из-за кулис, беря обезумевшую модель на прицел. Но Пятый был в состоянии абсолютного, неконтролируемого аффекта. Он лишь небрежно, с брезгливой грацией взмахнул кистью. Закованных в сталь трехтонных бойцов раскидало, как кегли, впечатывая в несущие колонны с такой силой, что бетон брызнул во все стороны серой крошкой, а арматура жалобно зазвенела.

— Корпорация сгниет! Я сотру вас в порошок! Я обрушу башню «Апекс» вам на головы, жалкие смертные! — орал в объективы уцелевших камер телекинетик. Его идеальное лицо перекосило от первобытной ярости. Летающие дроны-операторы один за другим лопались в воздухе, сдавленные невидимыми тисками, но несколько аппаратов упорно продолжали транслировать этот кровавый хаос на все экраны парализованного мегаполиса.

Индекс корпоративных акций на боковой панели дисплея в гараже стремительно, словно пробитый бомбардировщик, рухнул вниз, окрашиваясь в тревожный багровый цвет. Репутация всемогущей монополии, ее статус неприкосновенности и финансовая империя уничтожались в прямом эфире ее же главным, самым смертоносным и разрекламированным активом.

Двадцать Восьмой откинулся на спинку кресла, наслаждаясь грандиозным шоу. Кадры паники, крови и разлетающегося в щепки дорогущего интерьера отражались в его синих, льдистых глазах. План сработал безупречно. Бог гравитации собственными руками сжигал свой храм.

Авантюрист изящно затянулся, выпустил густую струю яблочного дыма вверх и мягко, обворожительно улыбнулся.

— Браво, маэстро, — бархатно произнес скиталец, салютуя мерцающему экрану сигаретой. — А теперь посмотрим, как быстро эти пауки сожрут друг друга в одной банке.

Восторг. Чистый, неразбавленный, пульсирующий в каждой нервной клетке восторг.