— А мне ты такую пушку не дашь, красавчик? — надула губки девушка.

— Твой огнемет, огненная моя, — это искусство массового поражения. А для этой операции нам нужна ювелирная точность. Так что сегодня ты прикрываешь отход и жжешь только по моей команде, — скиталец плавно провел рукой по ее талии, вызвав у огнеметчицы довольную усмешку.

Гермодверь базы со скрежетом отъехала в сторону, впуская Шипа. Следопыт выглядел еще более дерганым, чем обычно. Его цепкий взгляд затравленно пробежался по освещенному диодными лампами помещению, прежде чем остановиться на лидере.

— Что стряслось, Шип? — прищурился брюнет, мгновенно улавливая смену настроения в своем отряде. — На тебе лица нет. Барон решил нарушить договор и ударить в спину?

— Нет, с поверхностью всё тихо, — следопыт подошел к столу, нервно теребя рукоять одного из своих метательных ножей. — Дело здесь, в Гранд-Сентрал. Что-то мутное творится на нижних ярусах. Я ходил на разведку к водоочистным сооружениям, прокладывал безопасный маршрут до портовых катакомб…

— Ближе к делу, — поторопил его Гвоздь, недовольно жуя незажженную сигару.

— Люди пропадают, — выпалил Шип. — И я не про обычных бродяг, которые дохнут от лучевой болезни каждый день. Пропадают крепкие парни. На прошлой неделе исчез Гас, десятник стражи из службы Кроу. Вчера — двое техников с гидропонных ферм. А сегодня утром я не нашел своего осведомителя на минус третьем уровне. Его лачуга пуста, но вещи на месте.

Рокко нахмурился, скрестив могучие руки на груди:

— Кроу наверняка списывает это на дезертирство. Многие бегут к «Псам», не выдерживая налогов Мэра.

— Дезертиры забирают пайки и оружие! А там даже фляги с водой остались нетронутыми! — огрызнулся следопыт. — Но это не самое странное. Запах… Вы не замечали?

Юноша в белом плаще медленно поднялся с дивана. Его феноменальная память, обостренная постоянными прыжками сквозь пространство, мгновенно вытащила нужный фрагмент.

В последние дни, когда он проходил мимо вентиляционных решеток технического яруса, в нос действительно бил странный аромат. Это был не привычный букет из дизеля, пота и оружейной смазки. Это был густой, сладковато-тошнотворный запах, напоминающий смесь гнилых фруктов, сырого подвала и старой крови. Запах плесени, но какой-то извращенной, живой.

— Я думал, у Мэра снова прорвало канализацию, — задумчиво произнес Двадцать Восьмой. — Сладковатая гниль.

— Точно! — Шип активно закивал. — И чем ниже спускаешься к южным дренажным трубам, тем этот смрад гуще. На минус четвертом уровне стены скользкие от какой-то дряни. Там всё покрыто… плесенью. И она светится в темноте, Фокусник. Бледно-фиолетовым.