Я выкрикиваю бессвязные слова, издаю дикие, животные звуки и по звериному вою, продолжая вырываться из охватившего меня оцепенения, а потом вдруг перестаю биться, замираю, и громко произношу:
— Не смей, он мой.
Я подскочила на кровати, рыдая и задыхаясь, с прилипшей к потной спине ночной сорочкой, и долго сидела, уставившись в одну точку, приходя в себя.
Сердце ныло, в груди было странно пусто и холодно. Потом запекло запястье и с моей руки на одеяло упал браслет. Тот самый, что не так давно мне надел Родерик Сторвилл.
Я взяла его, повертела в руках, и недолго думая надела обратно. Метал звякнул, защелкиваясь, и браслет засветился бледным голубоватым светом.
Снова короткое жжение, и он начал растворяться, впитываясь под кожу так же, как в прошлый раз.
— Ну нет, Родерик Сторвилл, ты обещал, что браслет будет меня защищать. Так что, нечего лишать меня охранной сигнализации! — я улыбалась во весь рот, чувствуя, как в груди опять потеплело. После чего уютно устроилась на подушке и заснула.
В обед мне, действительно, принесли список женихов, состоящий из тридцати одной фамилии с именами, титулами и кратким жизнеописанием претендентов.
Возглавлял список принц Стенфил Грранис. Номером тридцать один значился просто Родерик Сторвилл.
Не читая, я аккуратно согнула пергамент по линии между неким графом Пуцкилосом и пунктом тридцать один. Разрезала список по линии сгиба найденными в комоде золотыми ножницами, и свернула отделившийся от списка кусок пергамента в плотную трубочку.
Затем подошла к камину, сунула трубочку в топку и позвала служанку, велев срочно затопить. После чего, прихватив список из тридцати кандидатур, отправилась к его величеству.
С королем мы спорили почти час, но мне удалось убедить его, что лучше всего думаться о женихах мне будет в академии, если я буду вести прежнюю жизнь скромного преподавателя.
Претендентов на свою руку обещала изучить со всей тщательностью, и в самые короткие сроки составить список полуфиналистов.
Ну а если кто-то захочет лично со мной познакомиться, добро пожаловать в академию — всех примем, побеседуем, в глаза посмотрим, подальше пошлем.
Последний пункт королю озвучивать не стала, но для себя его обозначила, как первый и главный. Потому что, если в моем списке не будет ректоров, кроме Стенфила, то и встречаться мне ни с кем не надо.
Король долго хмурился, прожигал меня драконьими взглядами, но моя беззвучная мантра «я красная драконица, я великая ценность для этого мира» работала безотказно.
То, что убивать меня никто не будет, я уже усвоила. Успокоилась, и решила, что принцип «наглость — второе счастье» отлично работает во всех мирах.