Между тем наглый тип попытался унять истерящую красотку:
— Версенея, не смей оскорблять Елизавету. Извинись и уйди от сюда.
Ха, наивный, так она тебя и послушалась. Истерика — это же лучшая часть женского темперамента. Да женщина только во время истерики и бывает честной и искренней.
Как говорится, хочешь узнать, что на самом деле женщина о тебе думает, — спровоцируй её, и восторженно внимай!
Вот и сейчас, девица затопала ногами, сжала кулачки и потрясая ими в воздухе, заверещала совсем уж визгливо:
— Елизавета! Ты зовешь ее по имени? И что это за имя — собачья кличка какая-то!
Решив, что хватит мешать милым выяснять отношения, я начала осторожно подниматься из-за стола, стараясь не вызвать у девицы еще больше агрессии.
— Лиззи, сидеть! — рявкнул Родерик, и я кульком свалилась обратно на стул. Он поднялся во весь свой немалый рост, ухватил беснующуюся невестушку за плечо и с невозмутимым лицом поволок на улицу.
— Где у вас второй выход? — спросила я притаившуюся неподалеку и страшно довольную происходящим подавальщицу.
Девица подбородком указала на неприметную дверь в углу за моей спиной. В руках она держала перевязанную голубой ленточкой коробку с заказанными Родериком пирожными.
Коробочку я, ни секунды не колеблясь, прихватила с собой — компенсация за испорченное настроение, «драную кошку» и пирожные, которые так и не попробовала.
— Елизавета, что с вами? — выскочив из трактирии я чуть не врезалась в высокую фигуру ректора Грраниса, стоявшего вплотную к двери.
Придержав меня за плечи, мужчина наклонился и пристально глядя мне в глаза, взволнованно проговорил:
— Я провожу вас в академию — думаю, для вашей безопасности вам стоит избегать общества Родерика Сторвилла.
Глава 29 Героиня почему-то забыла, что любопытство кошку сгубило
Библиотека в королевской академии Имберсаго была… унылой. Это если покривить душой.
На самом деле она была отвратительной — огромные мрачные залы с окрашенными в мышиный цвет стенами, заставленные однотипными книжными шкафами от пола до потолка и ровными рядами столов с жесткими стульями.
Серый каменный пол с зеленоватыми разводами выглядел так, будто покрылся хлебной плесенью.
Окна, хоть и высокие, но с мутными стеклами, пропускали совсем мало света. Для освещения под потолком плавали шары размером с теннисный мяч, испускающие неприятное зеленоватое свечение, нагонявшее тоску, желание сбежать, и больше никогда не возвращаться.
Мне было жаль бедных студентов, вынужденных просиживать в этом месте часами — ничего подобного интернету здесь не было, только книги — сиди, перелистывай, ищи информацию.