— Я не мог понять, что со мной происходит, моя Лиззи. Почему меня тянет к тебе с такой силой. Из-за чего не могу оторвать от тебя взгляда, и все время думаю о твоих длинных ногах в дурацких штанах. Поэтому я жутко злился. Не на тебя, на себя…
— И когда связь дракона с тобой устранили, все думали, что этого достаточно. Но никто не знал, что тебя любит не дракон, а человек. Потом, постепенно, и связь со зверем тоже восстановилась.
— Так ты по этой связи меня нашел? — тихо спросила я, умирая от любви к этому мужчине. — Только я не поняла, почему вернулась в свой мир, ведь я не выполнила условие выйти замуж за ректора.
— Как это не выполнила? — проворчал дракон, взял мою руку и провел большим пальцем по запястью. — Видишь вязь проступает? Это брачный браслет. У меня такая-же появилась. Я ректор, что еще надо?
Я уставилась на свое запястье, где, действительно, проступил бледный, словно старая татуировка, рисунок. Схватила руку Родерика — на ней виднелась точно такая же вязь, только чуть более широкая.
— Но как? — я ничего не понимала.
— На тебе был мой родовой браслет, Лиззи. И кольцо, которое я тебе надел, тоже родовой символ, означающий, что ты часть моего рода. Ну а когда ты подарила мне свое… свою… — дракон вдруг смутился, откашлялся и замолчал.
А я смотрела на него в диком изумлении: он что, стесняется? Мужчина, который в постели проделывал со мной такие штуки, от воспоминания о которых огнем горят щеки, а тело растекается, как мороженое на солнце, стесняется говорить о сексе?
Или у них, у драконов, делать можно, а называть нельзя?
И значит, когда мы с Родериком сделали то, о чем говорить ни-ни, я автоматически стала его женой, потому что на мне были его родовые символы?
А ловко у них свадьбы играют — ни тебе гостей, ни свидетелей, ни регистрации в загсе. Надел на девушку колечко, в спальню сводил — женаты!
Ну и конечно же, пока я пребывала в задумчивости о брачных традициях драконьего мира, этот беспардонный нахал воспользовался моей беззащитностью. И опять проделал все то, о чем он стесняется говорить.
Позже, когда я, еле живая, морской звездой лежала на Родерике, в дверях заворочался ключ. И в квартиру, а затем в спальню ввалилась моя беспардонная сестрица.
Увидев нашу пару, Васька оторопело застыла. Произнесла что-то очень глубокомысленное, и начала визжать.
Затем с воплем «Лизыч, ты вернулась!» кинулась в кровать к нам с Родериком.
Глава 43 Почему условно плохие вещи случаются с безусловно хорошими людьми?
Увидев летящую к нам Ваську, Родерик одним движением прикрыл нас одеялом, после чего притормозил её полет, рявкнув: