Мы долго и с упоением целовались, обнимались, тискали и трогали друг друга. И постепенно я начала верить, что это все правда.
Он здесь, со мной. В моей маленькой квартире, где стоит застарелый, давно не проветриваемый воздух, — ведь хозяйки не было дома дракон знает сколько времени.
— Родерик, — простонала, когда обнаружила, что мой старый диванчик вот-вот развалится, потому что не рассчитан на такую драконью тушу, как та, что прижимает мою голую спину к диванной обивке.
— М-м? — многозначительно спросил нахалюга, целуя меня где-то там, в районе живота, только немного ниже.
— Спальня. У меня есть кровать. Там. — я ткнула пальцем примерно в том направлении, где по моим подсчетам была дверь в спальню.
— В следующий заход. — пообещал этот беспардонный тип и навалился на меня своим здоровым телом. Да так, что я еще долго могла только стонать, мычать и вскрикивать от удовольствия.
Много позже, когда мы все-таки добрались до кровати и лежали разморенные и довольные, я поерзала головой на плече Родерика и царапнув по его груди ноготками, потребовала:
— Рассказывай.
Он поймал мою руку, поцеловал в ладошку и уточнил:
— Все-все?
Охнул, когда я с силой его укусила за плечо и подхватив меня, уложил на себя:
— Давай завтра, сегодня мне хочется другого. — и посмотрел так, что у меня аж щеки вспыхнули от возмущения:
— Это что, завтра тебе уже не будет хотеться «другого», только поговорить?
Родерик ладонью обхватил мой затылок и надавил, заставляя посмотреть на него. Погладил кожу на шее сзади и под волосами, костяшками пальцев обрисовал скулу:
— Моя Лиззи, наша связь восстановилась, и мне всегда будет хотеться и другого, и этого, и просто поговорить с тобой. Все и всегда, и только с тобой.
— Почему восстановилась? Плохо обрезали? — пошутила я, млея под его ласками и нежностью взгляда.
— Обрезали как надо, и я чуть не сдох в первые дни от дикой пустоты в груди. А потом…
— Что? — не знаю почему, но мне было важно знать, что он чувствовал, когда эту, как мне казалось, противоестественную, привязку обрезали.
— А потом я понял, что все равно люблю тебя. — Родерик вдруг улыбнулся так обезоруживающе, что я растерялась. — Я влюбился в тебя, когда мой дракон был заблокирован, и звериная сущность спала.
В то время я ездил по делам короля и на пустынной дороге встретил странную девушку с короткими, как у мальчика, волосами. Дерзкую, смелую и очень красивую. Еще она чудесно пахла, это я даже без драконьего нюха почувствовал.
— Ага, чудесно! Пахла потом и пылью, а ты обзывал меня чумазой. И над прелестями моими смеялся! — вспомнила я и решила, что в этом месте надо рассердиться. Просто так, чтобы знал!