А когда этого не происходило, на меня выливались почти неприкрытые агрессия и оскорбления.
Все это ужасно злило, раздражало и вызывало желание спрятаться в самый дальний уголок, подальше от всего происходящего.
Было тошно, неприятно, и обидно, потому что все это отвратительное внимание дарили даже не мне, Лизе Дворцовой, а уникальной драконице, ценному призу, который каждый хотел заполучить.
Все эти дни я чувствовала себя вещью, объектом потребления, и это бесило и вызывало чувство тоскливого одиночества и желание плакать.
— «Ну что ты хочешь, Елизавета, они ведь драконы, и всегда стараются получить то, что считается дорогим и ценным, даже если это им не особо нужно. Просто дух соперничества.» — объяснила мне соседка по общежитию Лесента Белизская, магистр теории бытовых артефактов, когда я в расстройстве спросила у нее, почему все мужчины так себя ведут.
В ее голосе чувствовалось тщательно скрываемая злость: ее собственный жених, преподаватель зверомагии магистр Роув, холеный полуэльф-полудракон, был одним из тех, кто пытался ко мне исподтишка клеиться. И это несмотря на наличие у него официальной невесты.
С главным кандидатом в мужья, ректором Вазининисом Дебраско мы несколько раз бродили по дорожкам академии, мило беседуя. Один раз вышли в город, прогуляться по субботней ярмарке.
Он очень старался понравиться мне. Говорил цветистые комплименты, бросал пламенные взгляды, дарил подарки. Но когда думал, что я не вижу, в глазах его была скука и равнодушие, лишь иногда сменявшиеся азартом охотника за редкостями.
Я давно могла бы объявить его величеству, что свой выбор сделала и назвать имя Дебраско… Все равно нам не жить вместе, так какая разница, как он ко мне относится.
Но каждый раз, когда Дангор вызывал меня для беседы и интересовался, не готова ли я сделать выбор, мое горло перехватывал спазм, и я только и могла, что отрицательно качать головой.
Во всей этой ситуации лжи, притворства, подспудной агрессии и зависти, оказалось, что гад, хам и наглец Родерик Сторвилл — единственный, с кем я чувствовала себя… нужной.
Кто казался искренним в своих чувствах ко мне. Не к уникальной красной драконице, единственной в этом мире, а именно ко мне, Лизе Дворцовой.
Несмотря на снятую привязку, мы с Родериком все так же орали друг на друга при встречах. Я бесилась и злилась на его приставучесть, а он пытался обнять меня при каждой возможности.
Но в его глазах горели желание и интерес, а еще глухая тоска. Настоящие, не поддельно-напускные, как у всех этих драконов, засыпающих меня драгоценностями и подарками, но зевающих в моем обществе.