Деревянная кровать с высокими столбиками по углам и полотняным балдахином сверху. Возле двери на столике с зеркалом стоит латунный таз и кувшин. На стенах недорогие гобелены и какие-то картины с пейзажами. Стрельчатое окно без штор, через которое бьют солнечные лучи, заливая комнату теплым светом.
Странно, но я совсем не помнила, как здесь очутилась. В голове мелькали смутные картинки, как уже по темноте меня снимали с лошади и куда-то несли. Потом были мужские голоса и все, полный провал в сознании.
Рядом со мной что-то пошевелилось и знакомый голос спросил:
— Проснулась?
Не веря своим ушам, я повернула голову и наткнулась на сонно глядящие на меня карие глаза.
Я ойкнула и попыталась сесть. И снова ойкнула — под одеялом я была абсолютно голой. Мысли задергались, как припадочные — кто и когда меня раздел? И почему я вообще ничего не почувствовала — ну не могла же я так крепко спать!
Я занырнула поглубже под одеяло, так что снаружи остались только глаза, и зашипела:
— Родерик, что ты здесь делаешь?
Вместо ответа он сел и потер ладонями лицо. А я выдохнула — на нем был полный комплект одежды, за исключением доспехов, и лежал он поверх одеяла.
— Что ты забыл в моей постели, я спрашиваю?
По-прежнему не отвечая, он встал и подошел к столику с тазом и кувшином. Налил воды и неспешно умылся. Только после этого повернулся и глядя в мои торчащие из-под края одеяла круглые глаза, ответил:
— На этом постоялом дворе всего одна приличная комната. Не спать же мне на сеновале.
Повернулся и пошел к двери. Взявшись за ручку, повернулся и безразлично произнес:
— Можешь спать спокойно, наемница. Твои чумазые прелести меня не интересуют. — и преспокойно вышел.
— Да чтоб тебя за твой высокомерный язык пчела укусила! — крикнула ему вдогонку, и откинулась на подушку, подумав, что этот тип точно доведет меня до смертоубийства.
Не знаю, сколько я так лежала, варясь в своем праведном возмущении, но в конце концов раздражение схлынуло, и я решила, что пора вернуться к своим баранам. То есть, проблемам.
Снова подскочила, и судорожно зашарила по сторонам в поисках одежды. Выдохнула с облегчением, лишь когда увидела, что мои костюм, футболка и даже нижнее белье аккуратной стопкой лежат на стуле в углу. А рядом — о небо! — мой рюкзачок. От счастья я подпрыгнула, и как была в чем мама родила, кинулась к своим вещам.
Их явно кто-то выстирал и даже как будто выгладил — во всяком случае всё выглядело так, словно только что вышло из хорошей химчистки. Рядом лежало какое-то одеяние, похожее на плотную ночную сорочку.