Я с воплем подскочила, совсем забыв о своем полном неглиже. А сообразив, плюхнулась обратно, мощно плеснув водой во все стороны, так что долетело даже до кровати, окатив и демона, и продолжающую нежиться под его когтями собачонку. Они на пару принялись недовольно отряхиваться, а я завопила:
— Чешуя! Демон, не знаю, как тебя зовут, что за ерунда со мной творится? У меня зрачки стали вертикальными, как у кошки. И вот, смотри…
Я повернулась к нему виском, показывая красно-золотой кошмар, из-за которого ко мне в любой момент может прийти полный кабздец в лице местной инквизиции.
Демон заулыбался еще пакостнее:
— А-а, значит тоже начала превращаться. — и замолк, продолжая светить гаденькой улыбкой на мерзо… неприятном лице. То есть, морде.
От этих слов, а главное, от его улыбки, мне совсем заплохело. В этот момент в дверь затарабанили и Тания прокричала:
— Госпожа, мне можно лохань забирать?
— Нет еще, погоди! — заорала я в ответ. — Я позову тебя, не мешай пока.
И шепотом, чтобы за дверью не услышали, взмолилась:
— Миленький, хорошенький демон, объясни, что это все значит? — и ручки на груди сложила с умоляющим видом.
— Ну вот, другое дело. Всегда с высшими так и разговаривай — ласково и просяще. И будет тебе счастье. — ухмыльнулся краснорожий. — А чешуя…
Демон с многозначительным видом замолк. У меня от нетерпения руки зачесались взять мочалку и запустить в него.
Наконец, он отмер, и пожал плечами:
— Тот ритуал, который вы провели… Вы все были в костюмах и масках, и этим показали высшим силам, какую сущность хотите приобрести. И получили… Поэтому, чтобы тебе не было скучно желания выполнять, побудешь пока драконом, крикунья.
— Ик! — я громко булькнула и с головой ушла под воду.
Когда, отплевываясь, я вынырнула на поверхность, демон уже исчез, а собачонка мирно лежала на кровати и делала вид, что спит.
Я быстро домылась, с головой закуталась в простыню и позвала Танию, велев забирать лохань. Пока она уносила воду, натянула принесенное мне платье, оказавшееся длинной прямой туникой поверх тонкой рубахи с рукавами чуть ниже локтей и пришедшееся мне точно по размеру.
Повязала платок на манер арабских бедуинов, чтобы уж точно прикрыть свои расписные виски, и при необходимости иметь возможность закрыть и нижнюю часть лица. Затем втиснула ноги в потертые кожаные ботинки на шнурках, которые Тания принесла вместе с платьем.
Ботинки оказались чуть великоваты, но с носками было терпимо, так что привередничать не стала — надеть свои кроссовки значило выдать себя с головой. А в моих планах было по максимуму слиться с местным населением.