Мне не давал покоя еле слышный мерный шум с улицы. Затем я услышал стук топора и треск раскалываемого дерева.

Я пустил ноги и попытался встать на холодный земляной пол. Сначала опёрся на правую ногу, потом осторожно поставил левую. Чуть-чуть надавил на пятку. Больно, но терпимо. В сапог ступня, конечно, не влезет. Но если обмотать ногу портянкой и обвязать, да ещё вырезать крепкий деревянный костыль — вполне можно доковылять до деревни.

Если понадобится — я и два костыля сделаю! Двенадцать километров — ерунда! Не за день, так за два я этот путь одолею. Сейчас не зима, не замёрзну.

Я вспомнил про базу Жмыхина. Нет, вот уж куда я точно не пойду! Никаких доказательств у меня не было, но я не сомневался, что пожар устроил именно Жмыхин. И обращаться к нему за помощью я не стану. Мне бы только добраться до деревни, а там уж есть и телефон, и участковый.

Странный мерный шум за дверью усилился. Стекло в окошке жалобно звякнуло.

Я поднял голову и понял — это дождь. Даже не дождь, а самый настоящий ливень. Вон, как шумит!

Ну, хоть что-то хорошее! Такой ливень промочит лес насквозь. Значит, есть шанс, что пожар потух, не успев разгореться. Только бы дождь не прекратился, шёл подольше.

Но где я нахожусь? И где тот незнакомец, что помог мне спастись от огня? Судя по прекратившемуся стуку топора, он где-то неподалёку. Надо выглянуть наружу и оглядеться!

Не успел я подойти к двери, как она открылась. Шум дождя усилился, в лицо ударил свежий мокрый ветер.

В помещение вошёл тот самый человек. Вода ручьями стекала с его фуфайки. В руках незнакомец держал охапку дров.

Его коричневое от загара лицо густо заросло чёрной бородой, в которой сверкали капельки воды. В давно не стриженых волосах пробивалась изрядная седина. Человек бросил на меня внимательный взгляд цепких глаз, но ничего не сказал. Молча свалил дрова возле печи. Снял с плеч мокрую фуфайку и повесил её на вбитый в стену толстый гвоздь. Повернулся лицом к иконе, трижды перекрестился и поклонился в пояс. Затем присел на корточки и стал растапливать печь.

— Кто вы? — спросил я.

Человек не ответил.

Я вернулся к нарам и присел на край.

Растопив печь, человек поставил на железную пластину помятую алюминиевую кастрюлю с водой. И только потом повернулся ко мне.

— Трифон.

Необычное имя очень подходило его внешности. Было в нём что-то старинное, основательное — неторопливая походка, широкие косые плечи, и то, как естественно, не нарочито он перекрестился на икону.

— Спасибо за помощь, — сказал я.

— Бога благодари, а не меня, — просто ответил Трифон.