Дрожь в руках он унял.

И сосредоточившись, принялся выплетать базу заклятья. Сила тянулась тонкими нитями, ровными, как никогда. Вот рунный круг, на долю мгновенья вспыхнув синим светом, упал на ткань старого кафтана, чтобы впитаться без остатка. И Бер поспешил добавить второй.

Вот так.

Теперь осторожно… снимая слой за слоем, убирая и отсекая лишнее, правда, аккуратно, чтоб не отсечь и нелишнее. До исходного, до того, который напитался силой и теплом человеческого тела. Вытаскивая из ткани, из шитья память о том, каковым оно было. И получилось же… Бер знал, как это выглядит со стороны.

Ткань светлеет.

Или темнеет, возвращая себе исконный цвет. Прорехи будто сами собою затягиваются, потому как движение материи на тонком уровне не заметно. Главное, что все выправляется и выпрямляется… хотя слабые места надо будет отметить и доработать вторым кругом.

Закрепить не забыть.

— Офигеть… — сказал Император, выбивая на долю мгновения из того чудесного состояния почти всемогущества, в котором Бер пребывал. И зачем-то добавил. — А я носки зашивать умею!

— Правда?

Ванька, уже переодевшийся, сел рядом и подал воды.

— Ты как?

— Да… — Бер завершил связку, закрепляя эффект. — Нормально.

И понял, что и вправду вполне себе нормально. Нет ощущения, что его до дна выжали. Разве что взмок слегка, зато рубаха… и шитье восстановилось, сложный узор, который надо будет зарисовать для отчетности. И Сергею Трофимовичу отправить с благодарностью за науку.

Он там как раз книгу по костюму пишет. Обрадуется.

Правда, обзовет Бера обалдуем, который с минусовым опытом лезет к серьезным вещам, а потом все одно похвалит.

Наверное.

Вода была студеной до того, что зубы свело.

— Пей-пей, — велел Александр и пирожок протянул. — И закусывай. Водичка хорошая… а то вид у тебя бледноват. Слушай, а оно должно так…

Он указал на вторую рубаху, которая превратилась в черные лохмотья.

— Должно, — пирожок Бер взял. — Моя сила вытягивает из вещи её исходный образ. Если повреждения небольшие, скажем, как на табуретке или там разбитой чашке, или еще какой мелочи, то я могу просто взять и восстановить. Склеить там, используя собственный материал вещи. На ювелирке так часто делают. Ну и вообще… тогда лучше всего выходит. И потом найти место, где был скол, невозможно.

Пирожок оказался с капустой.

Вкусный.

И вода тоже вкусная.

— А трогать можно? — поинтересовалась Таська.

— Уже — можно… так вот, когда повреждения большие, то собственной материи не хватит. Ну или хватит, но тогда одежда…

— Подсядет. Как после стирки. Марусь? Смотри, какая красотень… — Таська подняла рубаху и прижала к себе.