Бугай за моей спиной довольно крякнул.

— Видишь, батя? Работает!

— Погоди радоваться, — осадил я его. — Акакий, а может, есть ещё что интересного нам поведать?

Подьячий замялся, его взгляд забегал по столу, где тускло блестели крошки хлеба.

— Дык… это… есаул. Я ведь человек маленький. Мне что велят, то и пишу. Но уши-то у меня есть. И глаза.

Я понял намёк. Достал из потайного кармана несколько серебряных монет. Звякнул ими о стол. Глаза Акакия приклеились к этому звуку.

— Говори, — тихо сказал я. — Кто воду мутит? Кто на Лариона давил, чтоб нас в Посольский сунуть?

Акакий сглотнул, оглянулся на дверь и зашептал, наклонившись ко мне через стол:

— Засекин. Матвей Фомич. Боярин.

Я не удивился. Елизавета была права. Пазл с чугунным стуком встал на место.

— И чего ему надо? — спросил я, накрывая монеты ладонью, но не отдавая пока.

— Торговля, есаул. Торговля! — зашипел Акакий. — У него с крымцами дела большие. Шёлк, бархат, ковры… А главное — соль и рыба с низовий. Караваны идут через заставы, где тихо. А вы там, в Тихоновском, шумные больно стали. Турка бьёте, татар гоняете. Матвей Фомич считает, что из-за вас вся торговля встанет. Крымцы, мол, озлобятся и пути перекроют. Ему нужен тихий Дон. Смирный. Чтоб казак сидел и носа не казал. А вы… вы как кость в горле. С пищалями-то да с такими амбициями.

— Значит, он хочет нас задушить? — уточнил я. — Голодом уморить?

— Не то чтобы прямо уморить… Но ослабить. Чтоб сидели тихо. А без пороха какой казак воин? Так, мужик с палкой… Верно я толкую?

Я медленно пододвинул монеты к Акакию. Тот сгрёб их со стола с ловкостью фокусника — раз, и нет серебра, исчезло в широком рукаве.

— Спасибо, Акакий. Ты нам очень помог.

— Вам спасибо, есаул, — расцвёл он. — Если что — я всегда… Только вы это… про меня никому. Матвей Фомич — человек страшный. У него рука тяжёлая.

Когда подьячий исчез, я откинулся на лавке и посмотрел в потолок.

Засекин. Воротила. Человек, для которого государственная граница — это просто статья в бухгалтерской книге. И мы в этой статье — лишний расход или риск убытков.

— Серьёзный дядя, — прогудел Бугай, пробуя пальцем лезвие. — Такого просто так не возьмёшь. Голицын, конечно, гора, но и Засекин не кочка болотная. Сейчас они бодаться начнут, а у нас чубы затрещат.

— Не затрещат, если мы правильную каску наденем, — задумчиво ответил я.

Я встал и начал мерить шагами комнату. Три шага от печи до стола, поворот. Три шага обратно.

Засекин — не Григорий. Григория можно было унизить, сломать физически или морально. С Засекиным так не выйдет. Здесь не работает «сила на силу». Здесь нужны другие рычаги. Дипломатического толка.