Я построил их на плацу.

— Значит так, орлы, — сказал я, прохаживаясь перед строем. — Вы пришли в Тихоновский острог. Здесь не богадельня и не шайка. Здесь служба и ратное дело. Жрать дадим, одеть — оденем, оружием обеспечим. Но спрос — шкурой. Воровать у своих — смерть. Ослушание в бою — смерть. Сбежать в карауле — смерть. Вопросы есть?

Игнат ухмыльнулся, сплевывая сквозь щербатый зуб.

— А бабы будут, батя?

Бугай, стоявший рядом как скала, не меняя выражения лица, отвесил ему такой подзатыльник, что рыжий чуть не клюнул носом землю.

— Баб в поле ищи, пустобрёх, — пророкотал десятник. — Или в остроге заслужи, когда в люди выйдешь.

— Ладно, десятник, — крякнул Игнат, почесав затылок. — Понял.

Я скрыл улыбку. Из этих вырастут волки. Если не сдохнут в первый год.

* * *

Но одной военной силой сыт не будешь. Острог требовал еды. Много еды. Запасы таяли. А зима, как известно из «Игры престолов», близко. Первые отдалённые признаки уже давали о себе знать: ночи тянули прохладой, трава грубела, рыба уходила глубже, дичь редела. Зимой не поскачешь по степи за табунами и не наловишь впрок — метель да стужа запирают людей за стенами, и тогда живёшь только тем, что успел сложить в амбары.

Мне нужна была экономика.

— Максим Трофимович, — пришел я к атаману через пару дней. — Надо торжище открывать.

Атаман оторвался от чистки пистоля и посмотрел на меня с недоумением.

— Торжище? Здесь? Семён, окстись. Мы на рубеже. Вокруг степь да волки. Кто к нам поедет?

— Хуторяне поедут, — уверенно сказал я. — Им деваться некуда. В город везти — далеко, опасно, да и пошлины там дерут. А мы тут, под боком. И защита, и сбыт.

— Чем платить будем? Казна не бездонная.

— Бартером, батя. Натуральным обменом. У нас кузня — лучшая в округе. Ерофей такие лемеха куёт — загляденье. Инструмент, подковы, гвозди. А у них — зерно, сало, мясо, шерсть. Им железо нужно позарез, а нам — жратва.

Максим почесал бороду.

— Дело говоришь. Но как их заманить? Они ж пугливые, как куропатки. Думают, мы тут сами голодаем или разбойничаем.

— А вот для этого у нас есть зазывала, — ухмыльнулся я.

— Кто? — не понял атаман.

— Белла есть. И связи.

* * *

Белла восприняла идею с энтузиазмом. Ей, деятельной натуре, сидеть в четырёх стенах и просто «хранить очаг» было скучно.

— Гонцов надо, Семён, — сказала она, раскладывая на столе карту окрестностей, которую я набросал по памяти и рассказам разведчиков. — Но не простых казаков с пиками, от которых мужики в лес разбегутся. Надо людей хватких. Я знаю, к кому подойти.

Она подняла свои связи. Через третьи руки, через бродячих торговцев, через цыганскую почту (которая работала быстрее любого интернета) весть полетела по степи.