* * *

Спустя время бой схлынул так же внезапно, как и накатил.

Казалось, ещё несколько минут назад балка кипела, орала, брызгала железом, свинцом и кровью, а теперь… Осталась глухая тишина. Пространство будто осело, выдохлось, распласталось между склонами. Ни крика, ни выстрела — только глухой стук падающего со склона камня да шорох осыпающейся земли.

Татары не побежали от страха. Степняки не знают паники в привычном понимании. Они просто прикинули расклад, подсчитав на внутреннем калькуляторе компании «Капитан Очевидность». С одной стороны — горстка злых урусов и немцев, огрызающихся свинцом из карабинов, и бешеный великан с саблей, который крошит их как сухие ветки. С другой — полтора десятка опытных бойцов, которых уже не вернуть, и всё это ради пары возов да потных, оскаленных противников.

Смысла нет. Игра не стоит свеч.

Они отхлынули, как мутная вода во время отлива. Без криков, без суеты. Просто растворились в тумане, уходя вверх по склонам. И что самое нелепое — они забрали своих, кого смогли унести, оставаясь сами целыми при отступлении. Мёртвых, раненых — перекинули через сёдла или привязали арканами и уволокли. Чтобы, насколько возможно, не оставить нам ни трофеев, ни даже возможности позлорадствовать над трупами врага (хотя мы бы злорадствованием и не занимались; тут скорее подошло бы описание — индифферентность). Только кровавые лужи, впитывающиеся в глину, напоминали о том, что здесь только что стояла стена из конского мяса и человеческой ярости.

Я достал саблю, упёр остриё в землю и, опершись на рукоять, хватал воздух ртом, как выброшенная на берег рыба. В ушах стоял тонкий, противный писк — последствия стрельбы в упор.

Сердце колотилось где-то в горле, пытаясь проломить кадык. Руки… Чёрт, мои руки.

Они были словно ватные и в то же время чужие — слушались с задержкой, с каким-то внутренним люфтом и мелким тремором. Противник уже давно свалил, балка опустела от чужаков, а тело всё ещё жило в другом режиме. Сознание понимало, что всё кончено, но организм продолжал держать оборону.

Хммм… Интересное состояние. Насколько я помню из своего медицинского прошлого и научпопа с YouTube, это последствия острой стрессовой реакции. Адреналин и норадреналин ещё циркулируют в крови, симпатическая нервная система не сбросила обороты. Классическая схема «бей или беги»: тахикардия, учащённое поверхностное дыхание, спазм периферических сосудов. Кровь перераспределяется к крупным мышечным группам, а мелкая моторика страдает — отсюда дрожь и ощущение ваты в пальцах.

Кортизол поддерживает высокий уровень тревожной готовности и не даёт организму сразу вернуться к базовому состоянию. После пика напряжения мышцы входят в фазу постстрессового дисбаланса: где-то сохраняется гипертонус, где-то появляется слабость. Поэтому силы ещё есть, а пальцы двигаются как после анестезии.