Мы с отцом переглянулись. Кажется, оба мыслили в одном направлении.

— Диадема Марии Фёдоровны с розовым бриллиантом, — сказал Василий. — Кокошник начала девятнадцатого века, мощный защитный артефакт. Розовый бриллиант в тринадцать с лишним карат. Была частью венчального набора невест императорского дома…

— Тогда ещё нужна диадема с колосьями, — добавил Осипов. — Работа братьев Дюваль. Лавровые листья, колосья, цветной сапфир в центре. Не артефакт, но чертовски хороша!

Мы все дружно закивали. И правда, шедевр.

Ковалёв продолжал перечислять:

— Большая сапфировая диадема — предположительно тоже Дювали. Большая бриллиантовая Яна Готтлиба. Диадема «Русская красавица» Болина, из платины, бриллиантов и жемчуга. Редкий пример столь мощного усиливающего артефакта… И Владимирская тиара — тоже Болин, пятнадцать бриллиантовых колец с жемчужными подвесками…

— Предлагаю тогда и «водный» гарнитур Марии Фёдоровны, — Василий добавлял пункты. — Жемчужная диадема, браслет с двадцатикаратным сапфиром, ожерелье, две броши. Полный комплект артефактов для водной стихии.

— Брошь «Зелёная королева», — я вспомнил камень, который видел ещё в прошлой жизни. — Колумбийский изумруд в сто тридцать шесть карат, огранённый таблицей. Камень величайшей мощи.

— И турмалин в форме виноградной грозди, — добавил Осипов. — Уникальный природный образец…

Мы переглянулись — четверо мастеров, для которых каждый из этих предметов был не просто музейным экспонатом, а живой историей, смыслом жизни.

— Это — императорские драгоценности, — сказал я. — Они обязательны, я это понимаю. Но если выставка будет состоять только из корон и диадем, мы покажем богатство императорской семьи, а не мастерство и историю. Нужно смотреть шире.

Осипов с интересом взглянул на меня.

— Что вы предлагаете, Александр Васильевич?

— Вспомнить о традиционных техниках, — улыбнулся я. — Филигрань, зернь, финифть. Россия славилась ими веками. Если мы не покажем эти техники — покажем только вершину горы, без корней.

Ковалёв кивал, делая пометки.

— Согласен. Нужно добыть несколько лучших образцов каждой техники из музейных фондов. Новгородская скань, ростовская финифть, древнерусская зернь.

— И наши российские камни, — подхватил Василий, и его глаза загорелись азартом. — Империя славится самоцветами, которые больше почти нигде в мире не встречаются. Уральские александрит, демантоид, фенакит, изумруды…

— И кыштымская бирюза, — добавил Осипов. — И малахит, яшма, змеевик, родонит… Камнерезное искусство Урала — отдельная тема для выставки. Вазы, чаши, шкатулки из цельных кусков малахита. Колоннады Малахитового зала здесь, в Зимнем, — лучшее тому доказательство.