— Хорошо, — сказал я.
— Саша, — отец посмотрел на меня. — Император пожелал встретиться с создателями яйца.
Я замер с карандашом в руке.
— Прости?
— Лично. С нами. С тобой и со мной! Завтра в одиннадцать утра аудиенция в Зимнем. А после мы должны провести для него экскурсию по выставке. Вместе с Осиповым и Ковалёвым…
Глава 14
В Зимний нас провели через тот же служебный вход, что и в прошлые разы, и в этом было что-то успокаивающее. Парадные подъезды в день государственного визита были вотчиной гвардии, протокола и журналистов. Нам, мастерам, был отведён вход для своих — и это, в сущности, точнее обозначало наше положение в иерархии: не гости, но и не прислуга. Что-то среднее.
Климов лично встретил нас у проходной.
— Доброе утро, господа, — он указал в сторону коридора. — Прошу за мной. Времени достаточно, мы успеем всё разобрать.
Мы шли по узким служебным коридорам мимо лакеев с серебряными подносами и охранников, которые уступали дорогу, едва завидев Климова.
Мы поднялись на второй этаж и оказались в небольшой приёмной перед кабинетом министра двора. Только сейчас здесь нас ждал не Баранов, а другой человек.
Это был высокий старик с седыми бакенбардами в мундире старого образца, и с орденом Святого Владимира на груди. Лицо у него было суховатое, но при этом располагающее. Я моментально определил профессию — это был придворный церемониймейстер.
— Иван Ильич Архипов, церемониймейстер высочайшего двора, — представил его Климов. — Господин Архипов проведёт для вас инструктаж перед встречей с императором Поднебесной.
Архипов кивнул.
— Господа, — произнёс он. — Прошу садиться. У нас всего час с четвертью, и за это время я постараюсь объяснить всё, через что вам предстоит пройти. Прошу слушать внимательно. Повторять не буду — времени, увы, нет.
Мы с отцом сели на предложенные места. Архипов остался стоять.
— Первое, что вы должны сделать — поклониться при входе. Один поклон, ровно тридцать градусов. Не глубже. Подчёркиваю — не глубже. Вы подданные государя Всероссийского, не подданные императора Поднебесной. Глубокий поклон — это нарушение протокола: получится, что Россия признаёт превосходство Поднебесной. Подобного допустить нельзя. Тридцать градусов — это вежливость, а не подчинение. Запомнили?
— Да, — отозвался отец.
Я молча кивнул.
— Расстояние от вас до его императорского величества — три шага. Не два, не четыре. Три. Подойдёте ближе — нарушите дистанцию. Дальше — будет выглядеть так, словно вы боитесь. Ни то ни другое неприемлемо.
— Понятно, — сказал отец.
— Теперь взгляд. — Архипов сделал паузу. — Это, господа, тонкость, на которой сыпятся все новички. В Поднебесной прямой взгляд в глаза императора считается вызовом, а вызов императору карается смертью. Понятно, что вас никто не казнит, но неприятный осадок останется. Поэтому смотрите не в глаза, а на переносицу или на ухо. Издалека это выглядит как прямой взгляд, вблизи же считается как почтительный.