Я вернул бумагу отцу.
— Хорошая новость, — спокойно сказал я.
— Очень хорошая, — кивнул Василий. — Это, Саша, признание. Личное приглашение от министра, ещё и на государственный приём. Такие вещи раньше нашему Дому не приходили никогда. Ни прадеду, ни деду — хотя у прадеда был другой статус, он постоянно работал при дворе и не нуждался в приглашениях. А вот в новое время такое впервые.
— Это благодарность Баранова, — сказал я. — Крылов предупредил, что министр будет искать способ выразить признательность.
Отец кивнул.
— Я так и предполагал. После сегодняшней истории это логично. Что ж, благодарность мы с удовольствием принимаем.
— Лена, конечно, будет в восторге, мать тоже — ей будет где блистать. И для нас это вход в высшее общество уже официально.
— Именно. И ещё одно. — Отец помолчал. — Чёрные бриллианты, которые ты привёз. Мы с Егоровым смотрели сегодня утром. Замечательные камни. Особенно те, что покрупнее, до полукарата. Большую часть мы предварительно отобрали под «Сингулярность». У Лившицев отличное качество. Я бы хотел, чтобы ты наладил с ними постоянное сотрудничество. Кроме чёрных, у них наверняка есть выход на жёлтые камни, редкие коньячные оттенки, шампань — то, что у нас в России почти не встречается. Это разнообразит наш ассортимент.
— Договорюсь, — кивнул я. — Бенцион Якобович сам выразил желание работать на постоянной основе.
— Тем более.
Я поднялся.
— Тогда пойду к себе. Перезвоню Ковалёву, а потом сяду за «Сингулярность». Сегодня — никаких посторонних дел.
Отец тоже поднялся и коснулся моего плеча.
— Спасибо, сын.
— Не за что, папа.
Я вышел из кабинета и остановился в коридоре у портрета прапрадеда, вернее, у моего собственного старого портрета. Подмигнул ему и направился к себе — звонить Ковалёву.
Глава 13
В этот день Петербург проснулся раньше обычного.
Я ещё не разомкнул веки, а уже понял, что за окном что-то было не так. Тишина была неправильная — не та сонная тишина воскресного утра, какая случается на Большой Морской раз в неделю. Нет, эта тишина была плотной, словно город затаил дыхание. И ни одной машины. Только где-то вдалеке прогудел сиплый сигнал — то ли катер на Неве, то ли первый трамвай, выпущенный по укороченному маршруту.
Я посмотрел на часы. Половина седьмого.
Большую Морскую перекрыли ещё ночью утра — об этом нам сообщили накануне в письме из городской управы. Полиция, гвардия, дворцовая охрана — все стянулись в центр.
Я спустился в домашнем — приличную одежду надевать сейчас не было смысла. До выхода оставалась ещё пара часов.
На кухне меня встретила Марья Ивановна. Перед ней на сковороде золотилась горка оладий, рядом стояло блюдо с творогом, тарелка с ветчиной и заготовки для салатов. Похоже, домоправительница решила накормить нас на три дня вперёд.