Но на секунду, казалось, наши с ним глаза встретились. Не знаю, увидел ли он меня — наверняка нет, я был просто одним из тысяч в толпе. Но я его увидел.

Кортеж проехал мимо. Толпа потянулась за ним, насколько позволила полиция. Мы стояли на месте — спешить было некуда. Карета императора уже сворачивала к Дворцовой, кареты следом, лимузины, ещё один оркестр. Всё это будет идти ещё минут двадцать.

Лена смотрела вслед кортежу с открытым ртом. Лидия Павловна украдкой смахнула слезу. Отец повернулся ко мне.

— Пойдём домой?

— Пойдём.

Лена очнулась.

— Подождите, ещё не все полки прошли!

— Дома досмотрим, — улыбнулся отец. — На экране хоть видно получше.

* * *

После ужина отец ушёл в мастерскую — у него горел заказ Военного министерства, и никакая высочайшая делегация не могла этого отменить. Я тоже поднялся к себе — хотел поработать над «Сингулярностью».

А вот женщины нашего дома к работе явно не были расположены.

Проходя по коридору на второй этаж, я невольно услышал, что в спальне матери шло настоящее сражение. И вид у этого сражения был знакомый: на огромной кровати разложены три платья, на банкетке — четыре пары туфель, на столике — открытая шкатулка с украшениями.

— Мама, оно меня полнит, — донёсся голос Лены.

— Тебя оно не полнит. Тебя полнит освещение. Платье в этом цвете идёт тебе изумительно.

— А вырез? Не слишком ли…

— Не глубже, чем у других девушек твоего возраста. И уж точно не глубже, чем у великой княжны Марии Александровны на прошлогоднем балу.

— Мама!

— Что «мама»? Я говорю правду.

Я заглянул в дверь. Лена стояла перед зеркалом в тёмно-зелёном платье на тонких бретелях. Лидия Павловна обходила её кругом и осматривала так внимательно, как мастер оценивает заготовку перед закрепкой.

— Саша! — увидела меня сестра. — Иди сюда! Скажи, как тебе.

Я зашёл, окинул её профессиональным взглядом.

— Идёт. Зелёный — твой цвет, ты в нём всегда хороша. И нисколько не полнит, мама права.

— Видишь? — Лидия Павловна торжествующе посмотрела на дочь.

— Только украшения подбирай аккуратно, — добавил я. — В таком платье много камней не нужно. Серьги, может быть, тонкое колье. Не больше.

— Я предлагала ей надеть бабушкин жемчуг, — сказала мать. — Длинная нитка, в два оборота. С зелёным платьем — идеально.

— Согласен.

— А я хотела изумруды…

— Изумруды — на другой бал, — отрезала Лидия Павловна. — К этому лучше жемчуг. И, Леночка, я думаю, я надену «Морозный папоротник».

Я невольно усмехнулся про себя. О, барон Кранц, если бы вы только знали, в каком положении ваш заветный «Папоротник» окажется через несколько дней!