Сначала — конная гвардия. Кавалергарды на белых конях, кирасы блестели на солнце так, что на них было больно смотреть. За кавалергардами — конно-гренадерский эскадрон, тёмные мундиры, медвежьи шапки. Кони шли в ногу, медленно, торжественно, словно знали, что их сегодня день, который навсегда войдёт в историю.

За конной гвардией двигался оркестр. Барабаны, медь, флейты, литавры. Марш гремел так, что уши заложило, а моё сердце начало биться в такт.

И за оркестром медленно двигались кареты…

Я ожидал многого, но не такого. Первая карета была открытая — это означало, что император Всероссийский лично решил показать своего гостя народу. И что гость согласился. В дипломатическом смысле — наверняка особый жест.

В первой карете сидели оба императора. Российский — справа, китайский — слева. Они о чём-то негромко разговаривали — я видел, как шевельнулись губы императора Поднебесной, как кивнул в ответ наш государь.

Толпа взорвалась овациями.

Цветы летели на мостовую — белые хризантемы, розы, ландыши. Гвардейцы по бокам кареты шли неторопливым шагом, поддерживая безопасную дистанцию.

Лидия Павловна стиснула мою руку.

— Сашенька, — прошептала она. — Ты только посмотри…

Вторая карета предназначалась для императриц. Наша государыня и её китайская гостья сидели рядом, и обе слегка наклоняли головы, отвечая на приветствия. Императрица Поднебесной не махала рукой и не кивала широко — только короткий, чуть заметный наклон, какому, наверное, обучают с детства. Но и этого было достаточно: там, где она проезжала, толпа кричала особенно громко.

Третья карета везла наследников. Юный гвардейский корнет и серьёзный молодой человек в тёмном мундире со стоячим воротником. Они даже о чём-то перемолвились — наш кивнул, китайский ответил.

За каретами кортежем двигались автомобили.

Десяток, может, дюжина машин, и все чёрные, длинные, начищенные. Я успел разглядеть в первом автомобиле двух пожилых сановников в традиционных одеяниях, во втором — великих княгинь и придворных дам в шёлковых платьях с длинными рукавами.

За лимузинами — снова музыка. На этот раз играл Семёновский полк. И ещё один эскадрон — Конногвардейский, чёрные кони, белые мундиры.

Кортеж двигался медленно. Император Поднебесной хотел увидеть Петербург, и Петербург хотел увидеть императора.

Когда первая карета поравнялась с тем местом, где мы стояли, я непроизвольно подался вперёд. И — на долю секунды — император Поднебесной повернул голову в нашу сторону. Случайно, разумеется. Толпа была огромной, и он смотрел вообще-то в другую сторону, скользящим, императорским взглядом.