— На места! — крикнул один из людей с повязкой. — Обычных — вправо. Одарённых — вниз. Сильных — к кругу. Быстро!

Никаких требований. Никакого «именем народа». Никаких долгих пламенных заявлений о справедливости.

Публика, ещё минуту назад богатая, уверенная и шумная, превратилась в стадо, которое сортировали по полезности. Обычных — отдельно. Одарённых — отдельно. Сильных — ближе к арене.

Главным капиталом здесь были пленные маги. Наталья побледнела, но не закричала. Она оглядела ложе, прикинула выход, людей, расстояние до лестницы. Я видел, как работает её мысль. Деловая, холодная, привыкшая не падать в обморок при первой беде. Но и сейчас беда была отнюдь не самая обычная.

— Не сопротивляйтесь сразу, — сказал я тихо. — Здесь подавление. Если рванём сейчас, нас уложат до лестницы.

— Вы предлагаете ждать, пока нас отсортируют?

— Я предлагаю дожить до момента, когда появится шанс.

Она посмотрела на меня, и на секунду между нами снова возникло то самое напряжение, только теперь не романтическое. Острый союз двух людей, которые ещё не доверяют друг другу полностью, но уже понимают, что рядом — не худший вариант для катастрофы.

Нас спустили к арене вместе с другими. Один за другим люди проходили через проверочные стойки. Обычных отправляли к правой стене, где их держали под присмотром. Слабых одарённых — вниз, к скамьям. Средних — ближе к кругу. Сильных отделяли сразу, надевая на руки ограничительные браслеты. Пара молодых магов попыталась сопротивляться, но подавление сработало быстрее: один упал на колени, второй захрипел и ударился лбом о барьер.

Когда очередь дошла до Натальи, прибор вспыхнул сильным зелёно-золотым светом. Захватчики переглянулись.

— Сильная. В сторону.

Её тут же отделили, и мне это не понравилось настолько, что пальцы сами начали теплеть. Наталья оглянулась, поймала мой взгляд и едва заметно покачала головой. Не сейчас. Не срываться. Не давать им повод.

Потом очередь дошла до меня. Я шагнул к стойке, чувствуя, как вокруг давит чужой артефакт. Один из захватчиков схватил меня за запястье, вложил ладонь в металлическую дугу и дёрнул рычаг. В стеклянной трубке вспыхнул красный свет. Предсказуемо. Огонь. Позднее раскрытие. Средняя сила. Ничего такого, чего я сам не слышал от Вельяминова.

— Огневик, — сказал человек у прибора. — Средний. Поздний. Мелочёвка, но заберём.

Я уже приготовился, что меня отправят к группе средних, но прибор не погас. Красный свет потемнел. Не угас, а словно провалился внутрь самого себя. В глубине трубки, под красным слоем, появился второй оттенок. Сначала тонкая нить. Потом холодное синее мерцание, лишённое живого блеска воды или воздуха. Оно было неподвижным, мёртвым, режущим глаз. Захватчик у прибора замер.