Швейцар, увидев меня, легко поклонился и тут же открыл дверь, пропуская меня в пространство ресторана. Место, сказать честно, казалось совершенно вычурным для моего глаза. Такие рестораны в двадцать первом веке исчезли почти полностью: тяжёлые портьеры, деревянные панели на стенах, зелёные обои, местами уже протёртый, но ещё выглядящий дорого паркет. Но теперь же, когда время было совершенно иное, сия вычурность выглядела достаточно органично.

Я остановился сразу за порогом, позволяя глазам привыкнуть к полумраку. Дневной свет падал из больших окон, отражался в лакированных столешницах, цеплялся за позолоченные рамы зеркал и разбивался о хрусталь бокалов. Ресторан ещё не был заполнен гостями, но уже дышал подготовкой к вечернему приёму: официанты двигались между столами, проверяя приборы, кто-то поправлял скатерти, где-то тихо звякнуло серебро.

И почти сразу бросилось в глаза окно и участок рядом с ним. Через это окно и должна была влететь граната, судя по воспоминаниям. Окно уже заменили. Рама свежая, лак не успел потемнеть. На паркете уже была заметна вставка из более светлых досок, относительно аккуратно подогнанная по прошлому рисунку. Стена была заново оштукатурена и оклеена теми же зелёными обоями, но если смотреть внимательно, переход всё равно угадывался. Не кричаще, не позорно, но вполне достойно. Мастер успел сделать всё, чтобы ремонт не бросался в глаза, осталось лишь дождаться, пока время всё сравняет.

Сделано всё было хорошо. Кто бы ни командовал этим заведением во время отсутствия главы рода, дело своё знал определённо. Становилось ясно, что после произошедшего ресторан уже готовился работать и принимать новых гостей.

И вот тут, совершенно не к месту, внутри меня шевельнулось знакомое чувство. Предпринимательская жилка. Это была мелкая, цепкая, вечно голодная тварь, которой хотелось подсчитать перспективность ниши. Я ещё толком не освоился в своём теле, не разобрался в том, кто это вообще хотел убить и как устроен этот мир, а мозг уже подмечал, что дело не мертво. У заведения есть имя, пусть и подпорченное случившемся, но точка опоры есть, а значит, существует и актив с точкой опоры. И пусть я не Архимед и землю не переверну, но сделать смогу многое.

— Ваше благородие!

Я повернул голову по непривычным рефлексам, оставшимся точно от бывшего хозяина. У стойки стоял официант с тщательно приглаженными волосами и лицом человека, что одновременно рад видеть хозяина живым, но опасается сказать что-то не то.

— Рад вас видеть в хорошем здравии, Михаил Алексеевич. — поклонился он.