И тут он резко повернулся. На меня уставилось широкое лицо, перечёркнутое шикарными усами, забрызганное дополнительно кровью, а в руках — два топорика. Моё же тело автоматически сработало, решив, что гордое дворянское воспитание подождёт, а потому при необходимости стоит бежать.

— Михаил Алексеевич! — прогремел великан.

Я уже хотел было бежать, но великан вдруг расплылся в настолько доброй, почти детской улыбке, отчего вся его внешняя кровожадность сразу пошла прахом.

— Батюшки, да вы на ногах! А нам-то сказали, что вы ещё неделю лежать будете даже в лучшем случае! Ну слава Всевышнему, слава! — Он бросил топорики на стол, вытер руки о полотенце и, спохватившись, поклонился. — Пётр Звёздин, к вашим услугам. Хотя вы меня и так знаете, но вдруг с головой что-то не так.

Вот уж действительно, само собой. Передо мной стоял человек, чья внешность обещала переломанные кости, а голос и улыбка — пирожки с капустой и заботливое укрывание пледом.

— Рад видеть вас, Пётр… — я сделал короткую паузу, вылавливая из памяти отчество. — Иванович.

— А я уж как рад! Вы бы знали, как мы все перепугались. Алексей Петрович… — его лицо на мгновение помрачнело. — Царствие ему небесное. Хороший был человек. Строгий, да справедливый.

Пётр Иванович, к счастью, не стал развивать тему. Он хлопнул в ладоши так, что ближайший мальчишка-подмастерье едва не выронил миску.

— Дак чего же вы стоите? Проходите! Я вам всё покажу. У нас тут, признаться, после… происшествия порядок навели. Кухню не задело, но проверяли всё. Жандармерия едва ли не носом всё здесь обнюхала, каждого повара, который даже на смене не был, на допрос стаскали. Обидели меня знатно, признаться. Я же здесь каждого сам набирал. Каждого лично знаю! — он обвёл руками кухню. — Все как дети мои! За каждого горой встану!

Шефу я кивнул, и он аккуратно повёл меня вдоль рабочих столов с воистину полководческой гордостью, будто презентовал мне на параде войска.

— Здесь холодная заготовка. Здесь рыба. Там овощи. Вот печи основные. А это… — он с особым удовольствием распахнул массивную металлическую дверцу большого шкафа. — … холодильный ларь.

Изнутри пахнуло холодом. Я уставился на него с искренним удивлением. Казалось бы, чего необычного должно быть у стандартного холодильника? Морозит и морозит, чего ещё от него надо? Но нет, в боковой нише под толстым стеклом мерцал голубоватый кристалл, от него по внутренним стенкам расходился лёгкий иней.

— Водяной? — предположил я, пытаясь не выглядеть совершенным идиотом.

— Водяной с примесью ледяного, — охотно пояснил шеф. — Чистый ледяной, конечно, лучше держит, но стоит так, что проще самому в прорубь прыгнуть и продукты на себе морозить. Этот тоже ничего. Только менять скоро придётся.