— Благодарю, ваше превосходительство.

— Не благодарите раньше времени. Моя поддержка иногда приносит не только двери, но и врагов. Впрочем, подозреваю, с врагами у вас уже недостатка нет.

С этим трудно было спорить. На выходе меня снова провели через коридоры, но теперь кольцо никто не предлагал, а караульные смотрели уже не так настороженно. Видимо, человек, вышедший из кабинета Куркова без криков, уже был достаточно благонадёжным.

Именно возле лестницы я столкнулся с Игорем Воробьёвым. Он шёл в сопровождении двух офицеров, одетый безупречно, с тем самым выражением лица, которое словно говорило окружающим: мир создан не идеально, но хотя бы он, Игорь Васильевич, украшает его своим присутствием. Завидев меня, Воробьёв чуть приподнял брови и остановился, вынудив остановиться и своих спутников.

— Михаил Алексеевич, — произнёс он. — Не ожидал встретить вас в Военном министерстве. Решили сменить ресторанную ложку на строевую лопату?

— Пока только проверяю, всем ли здесь хватает горячего питания, — ответил я. — Судя по некоторым лицам, у министерства есть проблемы с поставками.

Один из офицеров едва заметно улыбнулся, второй сделал вид, что изучает стену. Воробьёв же улыбки не потерял, но взгляд его изменился. В нём мелькнуло нечто вроде раздражения, а за ним — не испуг даже, нет, но внимательный интерес человека, который вдруг увидел, что мелкая заноза находится куда ближе к нерву, чем казалось.

— Осторожнее с армейскими делами, Читалов. Там, где ходят большие обозы, мелких людей часто давят колёсами.

— Значит, надо вовремя научиться строить свои обозы.

— Или не вставать поперёк чужих.

— Благодарю за совет. Я обязательно учту его в списке чужих ошибок.

Мы смотрели друг на друга всего несколько секунд, но этого хватило, чтобы я понял: случайной эта встреча не будет считаться никем из нас. Он увидел меня в министерстве. Я увидел, что его это задело.

Я не стал задерживаться. Поклонился ровно настолько, насколько требовала вежливость, и пошёл дальше, чувствуя между лопатками взгляд Игоря Васильевича.

В ресторан я вернулся ближе к полудню. Зал снова был полон, кухня гремела, Екатерина где-то ругалась с поставщиком бумаги, а в кабинете управляющего меня ждала гора писем, которая за утро будто успела размножиться делением. Газеты хотели комментарии, интервью, образцы, приглашения на встречу, объяснения технологии, а одна особенно наглая редакция просила «кратко описать секрет производства для просвещения публики», видимо, полагая, что я родился вчера и всё ещё пахну больничной микстурой.