Потом пришла тьма.

Очнулся я от жажды, такой страшной, будто меня пару дней сушили вместо бульонных кубиков. Горло превратилось в наждак, язык чувствовался чужим, губы потрескались, и первая осмысленная мысль возникла о невыносимом желании воды.

— Воды, — прохрипел я.

Кто-то поднёс к губам стакан. Я попытался выпить его залпом, но строгая рука удержала голову, заставив делать маленькие глотки. Вода показалась лучшим напитком во всех мирах, включая тот, где уже изобрели нормальный кофе.

Когда зрение прояснилось, я понял, что снова в медицинской палате. На этот раз приборов и артефактов вокруг было куда больше: над кроватью висел матовый шар, в котором плавали синие искры, у ноги стояла стойка с кристаллической пластиной, от которой тянуло прохладой, а сама нога была перевязана так основательно, будто её собирались отправить отдельной посылкой.

Боль пришла следом. Глубокая, тяжёлая, с острыми краями.

— Не дёргайтесь, — сказал доктор. — Боевое рассечение водной стихией. Неприятная рана, но ногу сохраним, если вы не будете изображать героя.

— Я уже изображал?

— Судя по тому, что вас принесли обожжённым, обезвоженным и без сознания, да. Весьма убедительно.

Рядом с доктором стоял ещё один человек.

Не Лавров. Этот был моложе, лет тридцать пять, гладко выбрит, в штатском тёмном костюме, но принадлежность его к силовым структурам читалась лучше любого мундира. Спокойное лицо, цепкий взгляд, руки без суеты. Такие люди не повышают голос, потому что знают: за них повышают температуру в камере.

— Виктор Андреевич Сомов, — представился он. — Тайная полиция.

Я прикрыл глаза и тяжело выдохнул. — Прекрасно. А жандармерия уже закончилась?

— Жандармерия охраняет дверь. Я задаю вопросы.

— Мне можно сначала узнать, что произошло?

— Именно для этого я здесь.

Он взял со стола несколько плотных карточек и разложил их передо мной. Фотографии. Не очень чёткие, зернистые, но достаточно подробные, чтобы желудок неприятно сжался.

Парк. Обугленные деревья. Вокруг чёрный круг выжженной земли, напоминающий воронку от попадания снаряда. Даже скамейка, превратившаяся в кучку угля и чугуна. И рядом с местом, где, судя по подписи, нашли меня, лежал испепелённый скелет. Почти полностью чёрный, с остатками обугленной ткани на рёбрах и странно вытянутой рукой, будто человек до последнего пытался закрыться.

— По остаточным частицам водной энергии мы предполагаем, что это один из нападавших, — сказал Виктор Андреевич. — Гипотетически — маг, который нанёс вам рану. Личность на данный момент не установлена.

Пять баллов по шкале Распутина, говорили они. Посредственный уровень, говорили они. Интересно, что тогда делают десять баллов — плавят Кремль?