— Да-а-а… В Белом городе почитай одни бояре и живут…

— Вот и пусть они себе горят.

Я совсем успокоился и мои пальцы нежно, но сильно впивались в голову царицы вроде как «вкручиваясь» вовнутрь. Мысленно считая до двенадцати, я приказывал точкам активизироваться.

— А иглы надо сделать, — подумал я. — Что там нужно-то хорошей стали? Отломаю кусок от немецкого кинжала. У меня их много. «Где нашёл?», спросят. А в поле нашёл. Так, не отвлекайся. Лечебный эффект хуже, я заметил давно. Отчего так? Не знаю.

Продавив точки на голове, я принялся за шею и так повторил несколько раз, пока царица не сказала:

— Хорошо-то как, Федюня! Ты словно колдун.

— Тфу-тьфу-тьфу, государыня, — сплюнул я через правое плечо. — Я просто кровь в голове разгоняю. Застаивается она. Ты просто лежала неудобно, когда днём спала, вот и разболелась голова. А так у тебя всё в порядке.

Я и вправду заметил, что руки у царицы стали трястись меньше.

— Может и вправду ей массаж головы и шеи делать каждый день? Да и массаж тела не помешает. Она мало двигается.

— Делаешь гимнастику утром? — спросил я.

Царица потупила взор.

— Не делала? Государь, — я укоризненно посмотрел на Ивана Васильевича, — от этого жизнь царицы зависит. Надо, чтобы она двигалась, кровь разгоняла по телу. Тогда кровь выгонит ртуть.

Царь пожал плечами и улыбнувшись сказал:

— Не углядел, Фёдор Никитич.

— Всё! С гранатами мы разобрались, буду вами заниматься. Ты ведь тоже, государь, отравлен, помнишь? И то, что ты не чахнешь, так, как государыня-матушка, ещё не значит, что ты в безопасности.

Иван Васильевич помрачнел. Он сдвинул брови и тяжко вздохнул.

— Прав ты, Фёдор Никитич, — в его словах теперь не слышалось издевки, — Говори, что делать нам.

— Что делать? Да всё, что было сказано! Утром, помолясь, лёгкая гимнастика, Потом умывание всего тела. С потом ртуть тоже выходит. Смывать её надо. Потом — правильная еда. Вечером снова гимнастика и омовение. И не мучьте себя бдениями ночными. Летом надо ложиться спать в первую стражу и спать долго, не прерывая сон. Лучше скажись больным, государь и не вставай на молебны. Спи спокойно и лучше вместе с царицей.

Царица зарделась.

— Так ей покойнее будет. Повенчаны вы, как единое целое, а значит только вместе вы вылечитесь. И помни, государь, о пророчестве. Август не за горами.

Иван Васильевич нахмурил брови и зыркнул на меня левым глазом.

— Что за пророчества? — спросила царица.

Она не знала, о напророченной ей смерти в августе сего года.

— То моё дело, душа моя, — сказал, скрипнув зубами государь.

— Уже всё пошло не так как враги хотели, — спокойно сказал я. — Не всё в руках наших, но на всё воля божья. А Богу угодно, чтобы мы не только просили милости его, но и сами что-то делали.