Помолчали.

— Всё правильно говоришь, Федюня. А пошли, ка мы все в баню.

— Как, все? — спросила царица. — И я?

— И ты, — душа моя. И Федюня. Знаешь, как он массаж делает⁈ Пусть на тебя накинут покрывало, да и пойдём.

Иван Васильевич уже привык к этому «иноземному» слову, хотя мне кажется, что оно произошло от слова «масло», которое выжимали из семян.

Царица с моей помощью поднялась из кресла, а девки принесли шитое золотыми нитками и парчой сшитое в виде плаща-накидки покрывало и возложили его царице на плечи. Проход к царской мыльне по улице был коротким, а сама мыльня своей монументальностью больше напоминала грановитую палату в Московском Кремле.

Кто-то построил её, зная конструкцию турецких бань, всегда думал я.

Печи находились в невысокой подклети, то есть в подвале. В мыльне лишь торчали «ванны» с раскалёнными камнями, кое где ограниченные стенами и дверями, чтобы пар не разлетался по огромному помещению и можно было именно попариться. Таких «бань» в мыльне было четыре.

В центре зала имелся небольшой каменный бассейн, разделённый на две «ёмкости»: с тёплой и с прохладной водой. Царь любил из парилки бросаться в холодную воду и для этого из ледника приносили лёд.

Тут же имелись как деревянные, так и каменные «полати» в виде широких лавок. На одну из них сразу присела утомлённая царица.

— Пошли все вон, — сказал царь истопникам спокойным голосом. — Сами управимся, а не управимся, так позовём.

Все лишние вышли.

В мыльне ещё на входе имелось много помещений для прислуги и хранения банной рухляди, как то: полотенец разных размеров, вехоток, веников, жидкого мыла и другого имущества. Там же имелась и своя кухня со складом разных вкусностей и полезностей, от кваса до медовухи и бражки.

— Пусть погреется немного, — сказал я, намереваясь остаться снаружи баньки.

— Пошли-пошли, Федюня. Не робей. Не в том ты возрасте, чтобы мне жёнку от тебя прятать. А правильно погреть тело только ты сможешь… Я так думаю, — сказал он с кавказским акцентом и поднял вверх указательный палец.

Вообще-то мне иногда казалось, что в Ивана Васильевича тоже вселился попаданец, потому что он иногда позволял себе такие выражения, что даже «демон» внутри меня терялся и на долго задумывался.

— А я посмотрю, как ты делаешь, поучусь.

— Ну, пошли, — вздохнул я сомневаюсь, что выдержу испытание голым женским телом и не осрамлюсь. Откровенно говоря, в свои восемь на симпатичных и сисястых женщин я уже засматривался.

Грудь у Анастасии Юрьевной не выделялась размерами, но была по девичьи аккуратной.

— Видимо кормила детей не она, а кормилицы, — подумал я и возмутился. — Вот ведь хрень какая! Придумали себе аристократки проблему. Ведь вскармливание не только младенцу даёт иммунитет, но и матери. Да и мозг не получает команды: «У тебя ребёнок, сохраняй здоровье!» Даже мозг понимает, что сохранять эту бабу смысла нет.