Иван Васильевич смотрел на меня с прищуром.

— Вдруг, что скрывают они? Грамоту разрешающую они просили у меня на розыск серебра, а мниться мне, что нашли они уже серебро и свою деньгу мнут. Что думаешь?

— Ну, ежели нашли, значит поделятся. Его же не только найти, но и добыть и выплавить надо. Я мало что о металлах знаю и вряд ли чем помогу тебе, государь. Меня один металл интересует — магнитное железо.

— Вот и порасспроси их про это железо, а потом спроси неожиданно про серебро. А я посмотрю на их лица.

— Понимаю, государь. Так и сделаю.

Иван Васильевич «поиграл» лицом и покачал головой. После его попытки уличить меня в предвидении будущего, он ещё не раз делал попытки меня «расколоть», но я упорно держался. Думаю, что если бы не царица, которой даже от моего присутствия становилось лучше, меня бы давно распяли на дыбе.

Аникей Фёдорович и его дети Семён и Яков были мужиками крупного телосложения. Аникей был уже стар, но держался молодцом и сколько ему было лет, понять было сложно. Яков по возрасту не уступал царю, а Семёну шел едва ли двадцатый год.

Не в привычках государя было принимать гостей в день приезда, именно по этому я был предупреждён о визите Строгановых к царю загодя.

Склонившись в поясном поклоне перед восседавшим на троне Иваном Васильевичем, Строгановы косились на меня из-под одинаково приподнятых левых бровей так забавно, что я не удержался и фыркнул. Это было редкое явление с моей стороны, и царь удивлённо спросил, тоже вскинув бровь:

— Что такое, Федюня?

— Да от них серебром за версту воняет, государь, — сказал я. — Много в своих руках серебра они держали самородного. Совсем недавно. Месяца не прошло. Самородное сильно воняет и запах долго держится, государь.

Строгановы подняли головы и раскрыли рты.

Эту провокацию я совершил, подумав, что лучше дать им шанс сразу заявить о серебре, а не в результате нашей с царём «комбинации». Строгановы всё-таки много сделали для государства Российского, думал тогда я. Понятно, что и себя не обделили… Попрятали столько серебра по Пермскому краю, что на многие поколения хватило, аж до Октябрьской Революции тысяча девятьсот семнадцатого года.

Раскрыли рты Строгановы, да как бухнется Аникей Фёдорович на колени перед царём! Сыновья подумали мгновенье и тоже пали ниц. Упали все и лежат молчат. Я посмотрел на царя-батюшку. Иван Васильевич посмотрел на меня. И так хитро посмотрел, головой из стороны в сторону покачивая.

— Ха! Фёдор у меня, пуще собаки злато-серебро чует. Дар у него такой. Молчите чего? — наконец сурово спросил государь.