Дождавшись, когда всхлипы начнут раздаваться реже, он спросил:

— Тогда ответьте мне на один вопрос. Раз вы знали виновника, почему тогда обвинили именно принцессу Гао Лань?

Главная наложница ахнула и ударила себя кулаком в грудь.

— Я испугалась. Понятно вам? Я испугалась, что все подумают на меня. Свалить на Гао Лань было легче. Это ее таверна…

— Ресторан, — машинально поправил принц, памятуя о том, что Га-лю подобное название обижало.

— Да-да, ресторан. Кого мне было еще винить?

Ответ оказался настолько простым, что даже разозлил. Мэй Линь — трусливая сорока, подбиравшая все ценное. Она переметнулась к нему, осознав, что канцлер и с ней играет.

Но Суань Лин еще понимал, что она не так умна и хитра, привыкла полагаться на Янь Чжоу. Она стала матерью, а все матери слабеют, когда дела касаются их детей. Именно такой слабостью канцлер Янь Чжоу и пользовался всю жизнь.

— Ваше Высочество, помогите, не злитесь на Ху-эра. Он ничего не знает. Он… он просто слушал меня.

Суань Лин скривился. Какая преступная мысль.

Он никогда не считал младшего брата врагом. Суань Хуа был самонадеянным, избалованным и очень глупым. Слишком легко позволял другим думать вместо себя. А вот откровенно злым и жестоким не был.

— За него не беспокойтесь, — наконец сказал наследный принц. — Я не позволю причинить ему вред.

Мэй Лин неверяще посмотрела на него.

— Правда?

— Он мой брат. Чтобы вы не натворили в нашем прошлом, обид на него я не держу.

— Благодарю вас… — опять разрыдалась наложница.

Ее слезы начинали надоедать. Суань Лин дождался, пока она немного успокоится.

— А теперь внимательно выслушайте меня. Я помогу. Но отныне вы ведете себя так, словно ничего не произошло. Янь Чжоу не должен знать, что мы общались. Продолжайте встречаться с канцлером, продолжайте слушать его.

Она побледнела.

— Но, как же я могу? Он предал меня.

Суань Лин был неумолим.

— Если Янь Чжоу снова попросит вас о чем-либо, немедленно сообщите мне. Помните, что теперь ваша жизнь зависит от меня и оттого, насколько вы мне полезны.

Главная наложница сглотнула.

Если Мэй Линь надеялась, что, пустив слезу, отделается легко, она ошиблась. Суань Лин не винил брата, а ее винил. Она много грехов набрала на свою душу.

Когда она уходила, он думал о том, что проверить ее мнимую верность можно лишь одним способом. Она должна принести какие-то важные сведения. А если не принесет, значит, она ему окончательно не доверилась.

Несколько следующих дней тянулись для Суань Лина безумно долго. Двор жил своей размеренной жизнью, но наследный принц отчетливо чувствовал: вода подо льдом уже пришла в движение, оставалось лишь дождаться, когда треснет сама поверхность.