— Значит, ты как они? Потерянные дети? — Клаус мотнул головой в сторону соседнего столика.

Хмель окончательно ударил в голову старшему проводнику, и пан Кацпер взбесился:

— Нет! Я не такой, как они! И ты не такой! Запомни! На носу своём заруби! Они выродки, они гнусные порождения человеческого мира, ищущие спасения в другом, чтобы точно также его изгадить. Ты посмотри на них, посмотри!

Пан Кацпер подскочил к безымянным детям и без лишних разговоров ткнул ближайшего мальчика лицом прямо в распотрошённый живот жареной мамы.

— Нравится? Нравится, курва малолетняя, человеческое мясо жрать? Вкусно? Я видел, как вы ссорились за право съесть её язык и несчастное сердце. Я за вами следил. Проводник следит за всеми ублюдками в вагоне. Таков, курва, порядок! Чё вы уставились на меня? Чё уставились?

Мальчик поднял голову и беспомощно заревел, пытаясь вытереть испачканное жиром лицо. Остальные дети сбились в кучу возле самого старшего, сидевшего у головы, а тот, прожигая старика чёрным пронзительным взглядом, всё так же молча достал из своих лохмотьев нож-бабочку и демонстративно им покрутил.

— Видал, Клаус, как они на меня смотрят? Презирают, крысята. Явились в наш мир незваными и нежеланными и вместо того, чтобы на собственном горьком опыте пытаться сделать наш мир лучше и не позволить следующим поколениям жить в таком же сумраке и грязи, они, наоборот, возводят свою ненависть в степень. Они считают себя уникальными и непостижимыми, они ненавидят своих родителей и всех вокруг только потому, что им кажется, что все вокруг живут лучше, а их судьба обошла стороной. Эгоисты, индивидуалисты, анонимы, плодящие злобу и ненависть, ведь все живут лучше них! И вот они уходят, полные ненависти и презрения, бегут, словно крысы с тонущего корабля. Казалось бы, судьба дала им прекрасный шанс начать всё сначала на станции Неверленд. А они и уйти не могут по-хорошему. Не умеют, не научили их хорошему. Они запоминали только плохое, а хорошее просто не научились видеть и преумножать в своей маленькой и короткой жизни.

— Пан Кацпер, пожалуйста, они же дети, — попытался образумить его испугавшийся не на шутку Клаус.

— В том-то и дело. Дети! Думаешь, они первые едут до станции Неверленд? Хрена с два! Я таких, как они, перевидал достаточно. Это у них обряд такой, традиция. Мамку съесть перед тем, как в новый мир отправиться. И глазки всегда жалостливые-жалостливые. Мамка у них всегда виновата. Им ведь по фиг, что это не их настоящая мать, а просто чья-то обычная мама. Может быть, по своей хотелке они отобрали мать у родных её детей и таким образом ещё наплодили сирот? Очередных злых сироток! Понял теперь, какие тут кушают дети? Убийцы! Ублюдки! Садисты! Наркоманы! Проститутки! Не отворачивай свой взгляд, Клаус! Они уже знают, как появляются дети. Вот та девочка уже рожала. Они часто рожают в таком нежном возрасте. Не смотри, что ей всего одиннадцать лет. Она знает об этом всё! И где же твой ребёнок, девочка? Он жив?