— Павел Андреевич. Позвольте заметить.

— Позволяю.

— Это добавит вам ещё четверых врагов в думе. Кубарев пойдёт, хотя с ним вы недавно договорились. Вересов и Тютин — у них почти монополия на зимние поставки в город. Игнатьев — племянник Гордеева по жене, тесть Белоголовова, с двух сторон связан.

— Знаю, Фёдор Игнатьич.

— Павел Андреевич, я не возражаю. Я предупреждаю.

— Врагов у меня и без того достаточно. Одним семейством больше — это почти не считается.

Сычёв чуть дёрнул краем рта. Это у него была улыбка, которую он сам отрицал, даже если ему указывали зеркалом.

— Запишу, Павел Андреевич.

VI

Десятого ноября, в четверг, Прохор принёс в кабинет на Соборной две почтовые отправки. Одну — толстую, в твёрдом сером конверте, с петербургским штемпелем, с надписью четким аннинским почерком: «Его высокоблагородию Павлу Андреевичу Стрешневу, городскому голове г. Бережанска». Вторую — маленький, в четверть сложенный лист бумаги, с обычным русским штемпелем и почерком Хомутова, который я за два с половиной месяца научился узнавать по одному взгляду.

Я начал с письма Анны.

Восемь страниц. Плотная писчая бумага, в тонкую голубоватую полоску (вероятно, купила в лавке у пансиона Лемешевой — лучшая в Петербурге, по её словам). Текст шёл ровными строчками, без зачёркиваний, что у Анны было признаком, что она писала в несколько приёмов и переписывала набело.

Первые две страницы — про Петербург: Нева в ноябре, чугунные мосты, лекции в здании бывших Бестужевских казарм, профессор Вагнер по ботанике, профессор Бекетов — тот самый, дед известного в будущем поэта Блока, — который в этом году должен стать ректором Санкт-Петербургского университета, но сейчас ещё просто заведует кафедрой ботаники. Анна была на одной из его лекций. Пишет: «Он ходит по аудитории и размахивает стеблем осоки как указкой. Я думаю, осока у него дома растёт в горшках специально для лекций».

Третья и четвёртая страницы — про подругу Веру: земского врача дочь, из Твери, умница, смешливая, носит очки только в аудитории. Они поселились в одной комнате у Лемешевой и первые дни не разговаривали — обе стеснялись. Потом Вера нашла у Анны в чемодане «Героя нашего времени» (подарок Николая) и спросила, любит ли Анна Лермонтова, и с этого пошло.

Пятая страница — про учёбу. Анна переваривает программу тяжёло. По ботанике и зоологии — хорошо. По химии — с трудом; первые три лекции не поняла половину, пошла на дополнительные занятия у одного студента петербургского университета, который подрабатывает репетиторством по сорок копеек за час. Не стесняется, что не понимает. Это, пожалуй, главное, чему научилась: «папа, оказывается, не стыдно чего-то не понимать. Стыдно — не спросить».