— Ванюша, я тебе сказала — не лезь!

Ванюша кивнул, изучил палец с уважением, подождал секунд двадцать, и снова стал подвигаться к ёлке — с другой стороны, чтобы мать не видела.

Мать вздохнула так, что было слышно на весь зал. Несколько женщин вокруг засмеялись — не над Ванюшей, а над своими собственными такими же.

Без десяти шесть в зал вошёл Серафим. Был он не в торжественном облачении, а в приходском тёплом подряснике, с наперсным крестом. Дети его знали — многие видели его не первый раз. Взрослые — тоже. Серафим прошёл к ёлке спокойно, встал перед ней и в пояс поклонился ей и иконе в левом углу.

Сразу сделалось тише.

Серафим произнёс простые слова:

— Деточки. Христос-младенец сегодня приходит к нам, как пришёл Он во младенчестве в мир две тысячи лет назад. Мы сегодня радуемся Его приходу. И ёлка эта — она нам напоминает о том, что Бог живёт и в лесу, и в поле, и в каждом доме. Сейчас Василий Лукич прочтёт нам о том, как Христос родился. Слушайте.

Он перекрестил зал широким крестом. Взрослые перекрестились в ответ. Дети — кто крестился сам, кто под подсказки матерей.

Краснов встал у ёлки с раскрытой книгой в руках. Не толстой, а маленькой — карманным изданием Нового Завета, которое я ему купил ещё в сентябре у Казанского книготорговца. На церковнославянском. Он читал ровно, неторопливо, с тем особым интеллигентским произношением, которое меня в своё время удивляло у Краснова — он был вегетарианец, атеист по убеждению, но Евангелие читал с уважением к языку, и это слышалось.

«Во время оно вышло повеление от Кесаря Августа сделать перепись по всей земли…»

Дети слушали, как слушают дети что-то важное — не вдумываясь в слова, но чувствуя интонацию. Некоторые мамы крестились на каждом упоминании «Господь» или «Христос». Ванюша, который до того тянулся к свечке, тихо вышел из опасной зоны и встал рядом с матерью.

Краснов прочёл двадцать стихов. Закончил:«…и возвратишася пастырие славяще и хваляще Бога о всех, яже слышаша и видеша, яко же глаголано бысть к ним». Закрыл книгу. Повернулся к Серафиму.

— Аминь, — произнёс Серафим.

— Аминь, — повторили взрослые.

— А теперь, — сказал Краснов, — сделаем хоровод. Все, кто хочет, беритесь за руки вокруг ёлки. И идём по кругу.

Дети сразу заспорили, кто с кем за руку. Матери разводили. Образовалось два круга — один внутренний, маленький, из самых смелых, другой внешний, побольше, с более осторожными. Между кругами получилось кольцо взрослых.

Краснов завёл святочную:

«Ой, коляда, коляда, пришла коляда накануне Рождества. Мы ходили, мы искали коляду-господу…»