— Зачем вы валяете дурака, Фёдор Юрьевич?

— Нервное, — признался я. Женщине признаваться стыдно, но офицеру можно. — Сперва был сложнейший магический эксперимент, где я выложился до донышка. Потом по тревоге сюда, пять тысяч человек вернул из могил на Твердь. Бой. Ранение друга. Теперь ещё эта ненужная пикировка между нами, тогда как я всего лишь хочу, чтобы все были счастливы. Меня несёт, это правда, но готов извиниться еще раз.

— Вы самый странный некромант, что я видела в своей жизни. Обычно людям этой профессии свойственны исключительное хладнокровие вкупе с цинизмом и крайне скверным характером. Но вы у нас — наивный жизнерадостный юноша, и при этом в жутком ремесле своем, как говорят, подаёте большие надежды…

— Как подсказывает все тот же жизненный опыт, жизнерадостность и наивность с возрастом проходят. Так что буду лет через сорок хладнокровным циником с мерзким характером, вам на радость.

— Мне? Но почему мне-то? — она уже почти смеялась, отлично. Правда, в дверном проеме то и дело маячил Илья Шереметев. Всем своим видом бравый ротмистр олицетворял такую малоприятную штуку, как крушение надежд.

— Потому что не теряю надежды дружить семьями, — вздохнув, поднялся я. — Но я вижу, что Володя в надежных руках, а мне пора домой, к жене.

— Сеньора! — пользуясь тем, что ее не видно за моей фигурой, на столе снова материализовалась Иньес. — Сеньора, прошу принять меня на службу. Я хочу вам служить и выбираю своей хозяйкой, — она согнулась в поясном поклоне.

— Иньес!.. — едва слышно выдохнул Нафаня на моём плече, в ответ на что получил быструю фразу на арагонском.

— С ума сойти! — опешила Лопухина. — Арагонская домовая? У меня? Беру не глядя! Иньес, вы приняты. Только вот не пойму, как мне объяснить факт обладания домовым за пятнадцать миллионов денег, при том, что я на службе получаю… э-э-э-э… несколько меньшие суммы, да и собственное состояние не предполагает подобные покупки?

— Всё очень просто, сеньора, — тихо рассмеялась Иньес. — Меня ведь на самом деле нет! — и растаяла в воздухе.

— Попросите Володю связаться со мной как воскреснет, — попросил я Лопухину, коротко поклонился и пошел к выходу. Как ни странно, в поле зрения не просматривался мой телохранитель.

— Нафань, как думаешь, где нам искать Есугэя?

— На кухне, — уверенно ответил он. — Сперва некая повариха по имени Настасья накормила его, потом он очаровывал ее стихами, сочиняемыми на ходу.

— Очаровал?

— Судя по тому, что в последний раз я видел их полураздетыми — вполне.

— Ладно, дадим парню еще четверть часа. Покурить, что ли…