Прекрасно образованная Мария Алексеевна Лопухина, знавшая шпракх не хуже родного русского, молча страдала, слушая восхваления кхазадских буров, способных покорить любую скважину, и, гораздо менее иносказательные пассажи — герр Шульценбах, будем честны, особой образностью не блистал, всё конкретно. Красная, как свежесвареный рак, она машинально гладила Дубровского всё сильнее, стараясь при этом не видеть внутренним взором всего того, о чем пел проклятый гном. Внезапно музыка оборвалась, обрушилась тишина.

— Господи, хорошо-то как! — простонала Мария.

— Простите своевольство, моя добрая сеньора, но мне показалось, что эта музыка доставляет вам некоторые неудобства.

— Да уж… — пробормотала Лопухина, смущенно разглядывая несколько покрасневший от ее непрерывных прикосновений лоб спящего Володи. И — армейская привычка! — моментально взяла себя в руки: — Иньес! Что с музыкой, и почему ты говоришь при посторонних?

— Я поставила звуконепроницаемый барьер между водительской половиной и нашей. И теперь мы не слышим его штекин-шпиллен, а он не слышит нас. Я невидима, на спинке нашего дивана.

— Ясно. И всё же. Возможно, ты не в курсе некоторых особенностей Российского государства, но я сейчас объясню. В нашем Отечестве четыре основных типа административного устройства, каждый со своим укладом. Это опричнина — земли под непосредственным управлением Государя, Юридики, подчиняющиеся воле своего владельца — махровый феодальный пережиток, как по мне. Это сервитуты, пользующиеся некоторыми вольностями в обмен на специфическую службу — как раз в сервитуте мы с тобой сегодня и познакомились. Но большую часть страны занимает всё-таки земщина, где простые люди живут по очень простым и понятным законам. И один из этих законов прямо запрещает любое применение магии в земщине. Наказание — смерть, причем довольно неприятная. Это понятно?

— Совершенно, сеньора. Но, позвольте! Что есть магия? Воздействие человека на окружающую действительность, включая других людей, возможное благодаря использованию особой энергии, в просторечии именуемой маной. Не так ли?

— Так, — кивнула Лопухина. — Но пока я не вижу никаких противоречий. Нельзя нам с тобой в земщине колдовать.

— Противоречие в том, — торжествующе произнесла невидимая Иньес, — что я-то не человек, а, строго говоря, самодвижушийся автономный прибор, созданный маго-хтоническим способом. Следовательно, на таких как я, действие этого вашего закона не распространяется, и мы можем колдовать вообще где угодно!

— Нет, моя дорогая, — вздохнула Мария. — Слова твои звучат логично, спорить сложно. И, возможно, ты права настолько, что самый прожженный крючкотвор из судейских умоется потом и отойдет прочь несолоно хлебавши. Но дело в том, что я — опричный офицер, на службе Государя.