– Ты просила завоевать ради тебя мир.
– Я не просила.
– Ты сказала, что тогда выйдешь за меня замуж.
Молчу. Не просила. Но говорила. В самом деле, и глупо отрицать, говорила. Что если завоюет мир ради меня, то стану женой. Детская шутка под смех подружек, которая привела вот к этому всему.
– Рихард, мне было двенадцать. Я начиталась дешевых романов о бесстрашных драконах, что ради любимой уничтожают миры. И ляпнула это просто…
Не подумав. И каково было стоять теперь посреди разрушенного города уже павшего королевства? И стараться не думать о том, сколько крови на руках, что в тяжелых перчатках обнимают за плечи?
– Просто.
– Я не просила.
Рихард долго смотрит в ответ. Тишина между нами - как густая патока. Его рука потянулась к моему лицу, но так и не коснулась щеки. Дракон остановился на полпути и сжал пальцы в кулак. Затем отступил, спрятал коробочку и кивнул кому-то из солдат.
– Забрать ее.
Солдаты не задавали вопросов. Двое из них, закованные в матовую черную броню, шагнули ко мне синхронно, словно тени. Может быть, они не были даже людьми, я не знала.
– Рихард! - я дернулась, когда закованные в металл пальцы сомкнулись на моих локтях. - Рихард, что это значит? Куда ты приказал меня везти?
Он не обернулся, уходя прочь. Его спина, широкая и прямая, плечи, растрепанные грязные волосы - на все падал белоснежный снег, ирреальный в аду. Меня тащили к карете, запряженной нездешними, слишком массивными лошадьми.
– В замок, Беатрис, - бросил через плечо. - Раз ты не хочешь войти туда как моя избранница, то войдешь как трофей. Или как гость. Выбирай сама.
Экипаж тронулся. Я прильнула к крошечному окошку, защищенному частой решеткой. Столица умирала. Бывший театр лишился купола и теперь напоминал разбитый череп великана. На рыночной площади, где раньше торговали овощами, специями и тканями, горели огромные костры.
Закрыла глаза, сжимая губы до боли в челюсти. Тринадцать лет. Тринадцать лет назад он стоял передо мной - нескладный мальчишка с вечно разбитыми коленками и странным взглядом. Мы тогда смеялись. Мои подружки - Клэр, Марта, рыжая Сью - покатывались со смеху, глядя, как сын черной ведьмы пытается ухаживать за дочерью лекаря деревни.
Я помню, как подошла тогда. Мне стало его жаль. Его одиночество, его нелепую веру в то, что девочка просто согласится за букет полевых цветов с ним быть. Слишком высоко себя оценивала.
Завоюешь мир - пойду за тебя. Достаточно ли теперь для тебя, Беатрис?
Это была милостыня. Крошечная ложь, призванная подсластить его горькую жизнь. Кто же знал, что он примет ее как руководство к действию? Станет правой рукой того, чье имя запрещали произносить в приличных домах?