Джейкоб допил чай, выключил свет в кухне и вернулся в кресло. Радио продолжало играть. Пианист выводил сложные пассажи, но в целом композиция оставалась умиротворяющей. За окном снова начал накрапывать дождь. Джейкоб сидел неподвижно, слушая, как музыка переплетается со звуками улицы.

Он подумал о том, сколько ещё таких вечеров ему предстоит. Спокойных, без внезапных конвертов и преследования. Жизнь в Чикаго учила его ценить простые моменты: разговоры в баре, осенние прогулки в парке, возможность просто работать и не оглядываться.

Мелодия достигла кульминации и начала затихать. Джейкоб улыбнулся. Завтра он подготовит портфолио, выберет лучшие снимки. Он откинулся в кресле, чувствуя, как день медленно уходит, уступая место следующему. Чикаго принимал его постепенно, шаг за шагом. И этот вечер был одним из тех, что укрепляли веру в правильность переезда.

* * *

Чикаго. Прошло три дня с того вечера в баре.

Джейкоб Миллер встал рано утром, как обычно. Он тщательно подготовился к визиту в редакцию. На столе лежало портфолио — кожаная папка с лучшими снимками: портреты семей, виды Lincoln Park, кадры с уличных событий. Рядом стояла камера Contax в удобном футляре, сумка с запасными кассетами, проявителем и блокнотом для заметок. Джейкоб проверил всё дважды, надел чистую рубашку, тёмный пиджак и вышел из квартиры.

Seminary Avenue постепенно оживала. Chicago Tribune — это не просто газета. Это возможность закрепиться в новом городе по-настоящему. Джейкоб шёл по Michigan Avenue, и вскоре перед ним выросло величественное здание Tribune Tower.

Снаружи башня впечатляла даже того, кто привык к небоскрёбам Нью-Йорка. Высотой в тридцать шесть этажей, она поднималась серой громадой из известняка, сочетая строгие вертикальные линии с готическими элементами. Нижняя часть здания напоминала крепостные стены с массивными арками входа, а верхушка венчалась короной, похожей на башни средневековых соборов Европы, — с контрфорсами и изящной резьбой. В стены у основания были вмурованы камни из разных уголков мира: фрагменты исторических построек, символизирующие силу и широту влияния газеты. Джейкоб отметил детали: тонкую работу по камню, окна, вытянутые вверх, и общий вид мощи, который здание излучало. Башня выглядела внушительно, словно сама воплощала дух большого и влиятельного города.

Он вошёл в просторный вестибюль. Высокие потолки в тридцать футов, стены из камня, украшенные резьбой в готическом стиле. На них были высечены цитаты о свободе слова от Бенджамина Франклина, Вольтера, Томаса Джефферсона и других мыслителей. Пол из тёмного материала с надписями, дубовые балки потолка, свет от старинных светильников. Атмосфера создавала ощущение значимости каждого шага. У стойки ресепшена сидела женщина в строгом платье.