— Когда доставка?

— Через полторы недели. Инструкторы поедут с конвоем.

— Отлично.

Я протянул министру заполненный чек. Он внимательно изучил его и спрятал в сейф.

— Что ж, господин Платонов, княжна Голицына, — Квашнин поднялся, — приятно иметь с вами дело. Надеюсь, артиллерия поможет вам отстоять Угрюм.

Мы пожали руки и направились к выходу. У дверей министр окликнул:

— Маркграф! Удачи вам с вашими… соседями. Если выстоите — будете моим постоянным клиентом.

Выезжая из Москвы, я размышлял о ходе Сабурова с герольдом. Граф не дурак — он хотел проверить, есть ли в Угрюме недовольные, готовые предать за деньги. Никто не застрахован от удара в спину. Десять тысяч — сумма достаточная, чтобы соблазнить алчного простолюдина, но недостаточная для серьёзного заговора среди моих командиров.

И всё же, цель была в другом. Публичное объявление меня изменником в Эфирнете — вот настоящий удар. Сабуров бил по репутации, пытался отрезать меня от потенциальных союзников и торговых партнёров. Кто захочет иметь дело с 'изменником и смутьяном?

Однако главное — обвинение в «склонении бояр к мятежу». Вот она, истинная причина для будущей «законной» карательной экспедиции. Кологривов, Толбузин и Селезнёва перешли под мою власть добровольно, спасаясь от княжеского равнодушия и невыполнения сюзереном взятых на себя обязательств. Но Сабуров представит это как подстрекательство к измене, как попытку расколоть Владимирское княжество. Теперь он может выступить не просто против «мятежного воеводы», а против того, кто покушается на целостность княжества, совращает верных вассалов.

Умно.

Граф пытался превратить мою силу — поддержку местных дворян — в слабость, в casus belli для войны. Парадокс узурпатора — захватив власть силой, он теперь отчаянно нуждался в легитимности. А защита «территориальной целостности» от «сепаратиста» — идеальный предлог. Только вот он недооценивал одну деталь — теперь у меня есть артиллерия, а у моих вассалов есть причина сражаться. За свою землю, а не за амбиции очередного князька.

Интересно, он рассчитывает, что Сергиев Посад проигнорирует атаку на Угруюм или просто не успеет вмешаться?..

Так или иначе разведка в текущих обстоятельствах выходила на первый план. От нашей информированности о действиях противника будут буквальным образом зависеть наши жизни. Я знал, что Коршунов не терял времени, расширяя сеть своих агентов, и сейчас они придутся, как нельзя кстати.

Вернувшись из Москвы после непростых переговоров с Квашниным, я обнаружил в доме воеводы неожиданных посетителей. Захар оставил там дожидаться двух старост — приземистого Ерофея из Копнино и пожилую Марфу Кузьминичну из Шувалихи. Оба выглядели решительными, но немного нервничали.