Я никогда не встречал его, я не знаю, что произошло на самом деле, но именно так я вижу случившееся…

Трувор сражается. Наблюдаю вспышки заклинаний — он использует всё, чему научился за годы исследований. Огненные печати, рвущие пространство ледяные барьеры… Как и мне, ему подчинялись сразу две стихии, но против первородной тьмы всё это — детские игрушки.

И тут происходит странное. Трувор опускает руки. Перестаёт сопротивляться. На его лице — не страх, не отчаяние. Спокойствие. Даже… гордость?

Его фигура словно говорит: «Семена посеяны. Ты можешь убить нас, но не можешь убить то, что мы создали».

Он делает шаг навстречу тьме. Не в страхе, не в отчаянии — как учёный, идущий навстречу последнему открытию. «Я выбираю мою смерть. На моих условиях».

Тьма поглощает его, но в последний момент вижу — Трувор не проигрывает. Он просто заканчивает свою часть работы.

«Старший — в спокойствии, сделав свой выбор». Так сказал Кощей…

Третий барьер обрушивается на меня с сокрушительной силой: «Я сделал нас мишенью».

Кощей был прав — мой род всегда стоял на пути тёмных сил. Но именно я, построив империю, объединив земли, привлёк внимание Того-кто-за-Гранью. Все три брата умерли в одну ночь — это был хирургически точный удар по всему роду. Если бы я не стремился к величию, если бы остался простым воином, братья были бы живы.

Вина давит, как горная гряда. Проще принять её, дать ей себя раздавить. Но последние секунды жизни Трувора всё ещё стоят перед глазами. Именно так я представляю себе его смерть.

Заставляю себя посмотреть шире. Что было бы, если бы я не построил империю? Разрозненные княжества, вечные междоусобицы, слабые границы. Когда пришёл бы следующий Гон — а он всегда приходит — человечество встретило бы его раздробленным, слабым.

Сколько бы погибло? Сотни тысяч? Миллионы?

Империя выстояла даже после нашей смерти. Астрид удержала трон, передала его достойному наследнику. Созданная нами система пережила создателей.

«Мы не были жертвами, — понимаю я с абсолютной ясностью. — Мы были щитом».

Братья знали цену этой войны. Синеус шёл в катакомбы, понимая риск. Трувор исследовал магическое искусство, зная об опасности. Они были воинами — не только меча, но и знания. И они сделали свой выбор.

— Мы защищали человечество, — говорю я в пустоту. — Каждый по-своему. И даже смерть не освобождает от этого долга. Я продолжу нашу войну — за всех троих.

Последний барьер рушится не с грохотом, а тихо — как последний выдох умирающего. И первый вдох воскресшего.

Боль в груди, мучившая меня все эти видения, сменяется теплом. Не жжением, а мягким, обволакивающим теплом. Понимаю — не клятва связывала нас, братьев. А любовь, которая остаётся несмотря на смерть и предательство. Эта любовь не ограничивает. Она даёт силу.