— Красиво, — признал Ермолай.

— Это ваша защита, за которой вы пришли в Угрюм. Но барьер — не единственная надежда, — сказал я. — В деревне останется заступник.

Повернувшись, я наблюдал, как мой спутник спешился — мужчина средних лет с усталым, но уже не безнадёжным взглядом. Тёмные волосы с ранней проседью аккуратно убраны назад, открывая осунувшееся, но чистое лицо. В карих глазах мерцал неяркий, но упрямый огонёк — как у человека, решившего попробовать жить заново.

— Это Матвей Крестовский. Маг-метаморф, ветеран позапрошлого Гона. Он будет жить здесь и защищать деревню.

Толпа зашумела недовольно.

— Это что за доходяга? — выкрикнул кто-то сзади.

— Мы что, не заслужили нормальную дружину? — возмутился молодой парень. — Какого-то алкаша нам подсунули!

Ермолай нахмурился:

— Воевода, как же так⁈ Ну хотя бы пяток бойцов прислали!..

— Да он и ружьё-то не поднимет, посмотрите на него! — крикнула баба из толпы.

Крестовский молчал, опустив голову. Привык к такому отношению за двадцать лет.

Я мысленно покачал головой. Метаморф был крепким мужиком под метр восемьдесят, с широкими плечами и сильными руками. Да, немного сгорбился от груза прошлого, но в его движениях читалась скрытая сила. Он спокойно стоял под градом оскорблений, не дёргаясь и не оправдываясь — признак человека, который точно знает, чего стоит. Но крестьяне видели только усталость в глазах и отсутствие воинской выправки.

— Когда дойдёт до сечи, сами увидите, на что он способен, — спокойно ответил я. — Во время последнего Гон он помог мне уничтожить Кощея. Тварь такую, по сравнению с которой и сотня охотников, что комар рядом с медведем.

— Вот этот-то помог?.. В кустах что ли отсиделся? — съязвил кто-то.

— Довольно! — мой голос лязгнул сталью. — Матвей будет вашим защитником. Примите его или нет — ваше дело. Но когда придут враги, он встанет между ними и деревней. И тогда вы поймёте, почему я послал всего одного человека.

Ермолай сглотнул:

— Простите, воевода. Мы… мы просто не ожидали.

— Я здесь не для того, чтобы нравиться, — хрипло заговорил Крестовский. — Знаю, как выгляжу. Я здесь, чтобы вы спали спокойно. Если враги придут, покуда я жив, ни один из них не войдёт в деревню.

Марфа с ребёнком робко подошла:

— А где жить-то будете?

— Мне без разницы.

— У меня изба пустует на краю, — неожиданно предложил тот самый парень, что кричал про алкаша. — Крыша течёт малость, но жить можно.

Крестовский кивнул:

— Подойдёт. Благодарю.

Уезжая, я обернулся. Жители обступили Матвея — кто-то предлагал еду, кто-то одежду получше. Недоверие ещё оставалось, но любопытство брало верх.