Чтобы сменить тему, я повернулся к Сазанову:

— Кстати, Виктор Антонович, благодарю за своевременную помощь. Без вашей модификации Маяка мы бы не ещё долго возились с Кощеем. Как вам удалось так быстро перенастроить артефакт?

Магистр смущённо потёр затылок:

— Честно говоря, действовал интуитивно. Когда прикоснулся к рунам, будто… понял, как нужно направить потоки энергии. Словно артефакт сам подсказывал.

— Ваш Талант? — проницательно уточнил я.

Сазанов кивнул, явно не желая углубляться в тему. Я задумался. У Арсеньева Талант позволял чинить любые артефакты, а у Сазанова, похоже, понимать принцип их работы с первого взгляда. Неудивительно, что он стал светилом артефакторики — с такой способностью можно разобраться в любом, даже древнейшем устройстве.

Он помрачнел:

— Но должен предупредить: Маяк повреждён. Тряска, гонки по кочкам, резкие торможения — всё это сказалось на рунных контурах. Артефакт не приспособлен для транспортировки в процессе работы, а мы его изрядно потрепали. Придётся чинить.

— Насколько серьёзно? — уточнил я.

— Несколько дней работы, если повезёт, — Сазанов вздохнул. — Некоторые руны оплавились от перегрузки, когда я фокусировал луч. А два кристалла дали микротрещины ещё во время погони.

Я нахмурился. Эта информация была мне неизвестна. В моё время Маяк Жизни перемещали либо в разобранном виде на повозках, либо вообще строили на месте — о гонках по ухабам на скорости восемьдесят километров в час речи не шло. Трувор создавал артефакт для стационарной обороны крепостей, а не для мобильных операций. Значит, если понадобится использовать Маяк снова — придётся либо доставлять его заранее и неактивным, либо готовиться к дорогостоящему ремонту после каждого применения. Ещё одно ограничение, которое нужно учитывать при планировании.

Начался сбор трофеев.

Дружинники и маги методично обходили поле боя, вырезая кристаллы Эссенции из тел павших Бездушных. Я наблюдал, как Борис руководит операцией, разделив людей на группы — одни извлекали кристаллы, другие складировали их по размерам и цветам, третьи собирали куски Сумеречной стали, отвалившиеся от тела Кощея.

Металл представлял особый интерес. Пластины, столетиями сраставшиеся с некротической плотью, приобрели уникальные свойства. Они были тяжелее обычной Сумеречной стали, но при этом сохранили способность проводить и накапливать магическую энергию. Василиса осторожно подняла один осколок, покрутила в руках:

— Никогда такого не видела. Металл словно… живой. Чувствую в нём остаточные потоки энергии.

Когда начало темнеть, подсчёт был завершён. Захар, как всегда педантичный в учёте, зачитал итоги, водя пальцем по записям в толстой тетради: