Анфиса молчала, но её пальцы чуть сжались, и по щекам ещё сильнее разлился румянец. Гаврила набрался храбрости и продолжил:

— Вчера ночью мне снился не кошмар. Впервые за месяцы. Снилось, как мы с тобой гуляем по летнему лугу. Никакой войны, никаких Бездушных. Только мы вдвоём и полевые цветы до горизонта.

— Красивый сон, — прошептала девушка.

— Ага. И знаешь что? Я проснулся и подумал — а ведь это возможно. Не сейчас, может, не завтра, но когда-нибудь. Когда закончится эта война с тварями. Мы могли бы… то есть, если ты захочешь…

Он запутался в словах, покраснел. Анфиса повернулась к нему полностью, в глазах плясали смешинки:

— Гаврила, ты сейчас пытаешься сделать мне предложение?

— Что? Нет! То есть… — парень окончательно смутился. — Я просто хотел сказать, что думаю о будущем. Нашем будущем. Если ты не против такового.

Девушка наклонилась и легко поцеловала его в щёку. От неожиданности Гаврила замер, боясь спугнуть момент.

— Я не против, — прошептала Анфиса ему на ухо. — Совсем не против.

Они сидели так до полной темноты — рука в руке, плечом к плечу. Гаврила думал о том, что страх никуда не делся полностью. Где-то в глубине души всё ещё жила память о минах, об ужасно заклинании, превращающем людей в кровавую взвесь, о собственной беспомощности. Но теперь рядом с этой памятью поселилось что-то новое. Надежда. И чувство к худенькой девушке с карими глазами, которая не жалела его и не боялась, а просто была рядом.

Когда стало совсем темно, они поднялись и неспешно пошли обратно к острогу. У ворот Анфиса остановилась:

— Завтра сеанс в обычное время?

— Обязательно, — кивнул Гаврила. — Но может, после него прогуляемся? Если ты не слишком устанешь.

— Не устану, — улыбнулась девушка. — Ради прогулки с тобой — точно не устану.

Она скрылась в темноте улочек, а парень ещё долго стоял у ворот, глупо улыбаясь. Ярослав, проходивший мимо на дежурство, хлопнул его по плечу:

— Влюбился, что ли, Сокол?

— А что, нельзя? — огрызнулся Гаврила, но без злости.

— Можно, — усмехнулся охотник. — Даже нужно. Война войной, а жизнь продолжается. Хорошая девчонка твоя Анфиса. Не упусти.

Ни за что не упущу, подумал он.

* * *

Утренний туман ещё висел над лесом, когда я оседлал коня и отправился проверять ход работ. Трасса будущего канала тянулась на восемь километров, прорезая лес прямой линией. Уже издали слышался шум — сотни голосов, стук лопат, скрежет камня о камень.

Я проехал вдоль формирующегося канала. Никита Вершинин работал в паре с Марией Сомовой — оба сосредоточенно двигали руками, и земля послушно расступалась, образуя ровную траншею пяти метров шириной. Позади них магистр Каменский укреплял стены канала, превращая рыхлую почву в плотный грунт. По бокам росли отвалы вынутой земли — аккуратные холмы высотой в два человеческих роста.