Первый слиток потёк, словно ртуть. Металл послушно тянулся, образуя килевую балку — основу всей конструкции. Я направлял его движение, формируя изгибы, утолщения в местах будущей нагрузки. Второй и третий слитки влились в первый без единого шва, словно всегда были единым целым.

От киля пошли рёбра — шпангоуты. Металл поднимался вверх симметричными дугами, создавая скелет будущей баржи. Зрелище завораживало даже меня. Серебристые струи текли по невидимым линиям, застывая в нужных местах, образуя идеально ровные грани. Как скульптор лепит из глины, я лепил из стали, только вместо рук использовал чистую волю.

— Красиво, ёшки!.. — выдохнул кто-то из рабочих.

Я не отвлекался. Теперь шли продольные связи — стрингеры. Они соединяли шпангоуты, превращая отдельные рёбра в единую конструкцию. Металл переплетался, создавая ажурную, но прочную сеть. В носовой части я усилил каркас — там будет максимальная нагрузка при движении. Корма получила дополнительные распорки для рулевого управления.

Обшивка потребовала особой концентрации. Листы металла должны были быть достаточно толстыми, чтобы выдержать давление воды и груза, но не слишком — иначе чрезмерная толщина утяжелит корпус, увеличит осадку и снизит манёвренность. Я растягивал сталь, как тесто, покрывая ею каркас снаружи. Металл тёк волнами, заполняя промежутки, сглаживая углы. Через полчаса передо мной стоял готовый металлический корпус — бесшовный, монолитный, отполированный до зеркального блеска.

— Ваш черёд, — кивнул я Михею.

Плотники принялись за работу с энтузиазмом людей, увидевших чудо. На металлический каркас легли массивные доски палубного настила. Трюм получил деревянную обшивку изнутри — защита груза от металла и дополнительная прочность. Крышки люков, усиленные железными полосами, встали на свои места. Борта сверху укрепили дубовыми брусьями — защита от ударов при швартовке.

Я отошёл в сторону, наблюдая за слаженной работой. В прошлой жизни, в детстве мне доводилось наблюдать, как корабелы моего отца месяцами строили драккар. Здесь же основа баржи была готова за утро. Магия меняла всё.

Вторую баржу я создал быстрее — руки уже знали нужные движения. Металл тёк увереннее, формы получались чище. К полудню на берегу стояли два серебристых корпуса, которые плотники спешно обшивали деревом.

Третья баржа далась легче всего. Я уже не думал о толщине металла или расположении рёбер — металломантия, словно сама по себе, находила оптимальные решения. Сталь танцевала в воздухе, создавая изящные изгибы, которые были одновременно красивыми и функциональными. Вскоре три готовые баржи выстроились вдоль берега.