Глава 1
Перелом случился в конце третьей недели.
Степан вернулся домой поздно вечером мрачный, как могильщик. Весь день он провёл в следственном изоляторе, разбираясь с парой арестованных ещё князем Платоновым бояр из числа тех, кто помогал князю Терехову прикрывать его грязные делишки. Дело было рутинным, документы собраны, протоколы подписаны, оставалось только уточнить некоторые детали, что новый ландграф решил взять на себя. В конце разговора один из арестованных, начальник городской стражи боярин Глинка, бросил через решётку:
— Пёс, которого посадили на трон хозяина, вот ты кто. Только гавкать от этого он не перестанет.
Охрана вопросительно глянула на нового господина, мол, прикажете научить его вежливости?.. Безбородко не изменился в лице, качнул головой и вышел из изолятора ровным шагом. Всю обратную дорогу он молчал, вцепившись в поводья так, что побелели костяшки пальцев.
Екатерина заметила его состояние сразу, когда он вошёл в гостиную. Степан сел в кресло у камина, не сняв пиджака, и уставился в огонь. Она налила ему чай, поставила на столик рядом и села напротив.
— Что произошло? — спросила Терехова, и голос её прозвучал иначе, чем обычно: без холодной деловитости и расчёта.
— Ничего, — отозвался пиромант, не поворачивая головы.
Екатерина не стала настаивать. Она взяла свою чашку и молча пила чай, глядя на камин. Тишина между ними длилась несколько минут. Потом Безбородко потёр лицо ладонями и заговорил сам, глухо, не глядя на жену. Пересказал произошедшее, коротко и без эмоций, словно зачитывал строчку из рапорта.
Ландграфиня слушала молча, не перебивая. Когда он закончил, ответила ровным голосом, но в словах была та тяжесть, которая приходит только с личным опытом:
— На этом троне до тебя сидели люди самых чистых кровей, и мой отец среди них. Вот только он держал людей в клетках. Так что не путай породу с добродетелью, Степан, это разные вещи.
Безбородко повернул голову и посмотрел на неё. Несколько секунд они молчали, глядя друг на друга, и Степан кивнул. Не нашёл слов для ответа и не стал их искать. Потом откинулся на спинку дивана и уставился в камин. Екатерина не ушла. Сидела рядом, грея ладонями чашку, и тоже смотрела на огонь. Минуты шли, угли оседали за каминной решёткой, рассыпая мелкие искры, и тишина между ними впервые не тяготила.
Обычно в этот час Екатерина желала спокойной ночи и уходила в свои покои. Сегодня она медлила.
Степан замечал больше, чем казалось. Он вообще замечал многое: привычка, усвоенная за годы службы.
— Поздно уже, — произнесла Екатерина, не двигаясь с места.