Бумаги множились, и Ярослава ловила себя на мысли, что каждая из них по отдельности казалась пустяковой. Контракт с лесорубами. Вытоптанное поле. Ткацкие пошлины. Мелочь, пыль, ерунда по сравнению с тем, чем занимался Прохор где-то за тысячу километров отсюда. Однако из этой пыли складывалось управление четырьмя территориями, и если позволить ей накопиться, она погребёт под собой всё, что он выстроил.

Засекина потёрла переносицу и вспомнила, как командовала Северными Волками. Там всё работало по-другому: приказ, выполнение, результат. Разведка доложила, что в деревне вражеские наёмники, значит, отряд выступает на рассвете. Кто-то из бойцов нарушил дисциплину — десять кругов по лагерю в полной выкладке. Всё ясно, всё чётко, всё умещается в голове одного командира. Здесь же каждое решение обрастало бумагами, формулировками и «сезонными нуждами», за которыми прятались чьи-то интересы. И Прохор разгребал этот ворох ежедневно, часами. Сидел за этим самым столом, разбирая чужие дрязги, хотя мог бы одной мыслью размолотить камень в щебень.

Ярослава поймала себя на непривычном чувстве. Она и раньше уважала мужа как воина и стратега, как человека, способного повести за собой армию. Здесь же, за его столом, утопая в бумагах и жалобах, она начинала понимать его с другой стороны. Терпение, с которым Архимагистр, повелитель металла и камня, ветеран сражений, ежедневно вникал в пошлины, контракты и боярские склоки, вызывало чувство, которому она затруднялась подобрать название. Восхищение, пожалуй, было ближе всего.

Она отодвинула стопку жалоб и взяла отдельный конверт, лежавший поверх остальных. Рапорт от Артёма Стремянникова, помеченный грифом «срочно». Ярослава вскрыла его, пробежала глазами по ровным строчкам финансиста и положила на стол, расправив ладонью.

Трое бояр из Костромского уезда одновременно задержали налоговые платежи и не выполнили поставки фуража для гарнизонных лошадей. Рогожин, Тарусин и Мерешков. Объяснение у всех троих совпадало слово в слово: «неурожай сена из-за засухи, пересчитываем доходы». Стремянников приложил к рапорту справку из Земледельческого приказа, которая княгине показалась весьма и весьма любопытной.

Ярослава сложила руки на столе, переплетя пальцы. Она чувствовала знакомое покалывание в висках, которое появлялось, когда кто-то пытался играть с ней в игры, принимая за дурочку. Проверяют. Трое сразу, синхронно, одними и теми же словами. Смотрят, как поведёт себя «баба на хозяйстве». Можно ли не платить. Можно ли не поставлять. Можно ли потихоньку отщипывать от обязательств, пока в кресле сидит не Платонов, а его жена.