Конрад держал их на месте силой своего авторитета. Я понимал его расчёт: атака на подготовленные позиции под артиллерийским огнём была самоубийством, и Гранд-Командор это знал. Стоять под обстрелом тоже было нельзя — рыцари гибли, барьер слабел, а боевой дух разрушался быстрее, чем стены монастыря.

Пришло время сделать ему предложение, от которого он не сможет отказаться. Достав из сумки, лежащей на походном столике десяток крупных кристаллов Эссенции, я выпил их до дна, восполняя резерв, повернулся к Ленскому и произнёс:

— Полковник, армия ваша. Командуйте, как сочтёте нужным. Если я не вернусь, действуйте по обстановке.

Николай Мстиславович посмотрел на меня, и в его прищуренных глазах промелькнуло понимание. Он коротко козырнул, не задавая лишних вопросов. Хороший офицер — принял приказ, не тратя время на слова.

Я вышел из-за укреплений.

Федот шагнул следом, и гвардейцы двинулись за ним привычным клином.

— Стоять, — бросил я, не оборачиваясь.

Они остановились у линии окопов. Федот, знавший меня достаточно хорошо, чтобы не спорить, всё же подался вперёд, словно собираясь что-то сказать, но сдержался.

— Дальше я сам.

Командир гвардейцев со вздохом кивнул. Его взгляд, тяжёлый, пропитанный нервной сосредоточенностью, которая накрывает хорошего телохранителя, когда он не может прикрыть подопечного, ощущался спиной.

Шагая в одиночку по нейтральной полосе, я с лёгкой меланхолией разглядывал окружающую обстановку. Открытое поле, утоптанная трава, комья земли, выброшенные ночными земляными работами. До подножия холма оставалось метров четыреста. Снаряды свистели высоко над головой, перелетая меня. Утренний ветер нёс запах гари и мокрой земли.

Паническое ржание лошадей отсюда становился всё отчётливее. Во второй раз за день я отдал должное выучке членов Ордена. Я знал, чего стоит обучить лошадь не срываться под грохот сражений и визг пуль. Годы тренировок, терпение, железная дисциплина. И даже после этого не каждый конь выдержит.

Остановившись на расстоянии, с которого рыцари на стенах могли видеть меня и слышать, я наполнил голос магией, уплотнив воздух перед собой направленной волной. Звук понёсся к монастырю, усиленный втрое.

— Конрад фон Штауфен! — мой голос прокатился по склону холма. — Я, князь Прохор Платонов, вызываю тебя на поединок. Ты учишь, что истинная сила в даре, а не в стали и порохе. Что истинный маг не нуждается в костылях технологий, — я выдержал паузу, глядя на монастырские стены. — Вот я здесь. Один. Без армии и артиллерии. Только магия, — я вскинул над головой жезл. — Выйди и докажи свои слова делом. Архимагистр против Архигмагистра! Или признай, что они стоят ровно столько, сколько камни, за которыми ты прячешься.