Мысленным усилием я вызвал Грановского через амулет связи. Следующие минуты ушли на корректировку:Живая картография показывала расположение рыцарей за стенами монастыря, отмечая скопления аур цветными точками, а Скальд, круживший над позицией Ордена, позволял видеть, куда ложатся снаряды. Два инструмента дополняли друг друга. Картография давала точные координаты целей, ворон — визуальное подтверждение попаданий. Я передавал поправки Вячеславу через амулет, капитан пересчитывал прицел, и следующий залп ложился ближе. Рутинная, кропотливая работа, превращавшая артиллерию из слепого молота в хирургический инструмент.
Впрочем, долго заниматься этим лично я не собирался. Накануне ночью Арсеньев собрал из имеющихся у него компонентов артефакт, который я про себя назвал транслятором. После ситуации с неожиданным появлением дронов я извлёк для себя ценный урок, что в современной армии обязательно должен быть в наличии артефактор. Его экспертиза поможет решить многие нестандартные задачи. Так и оказалось.
Созданным им компактный артефакт на основе мнемокристалла, закреплённый на голове Скальда, захватывал визуальную информацию по направлению взгляда ворона и передавал её на скрижаль у командира батареи. Качество изображения оставляло желать лучшего: зернистость, задержка в пару секунд, искажение цвета по краям. Достаточно для главного — Грановский видел, куда падают снаряды и где стоят рыцари, и мог вести корректировку самостоятельно, без моего участия. Ворон, по сути, превращался в живого летающего корректировщика.
Конрад по-прежнему отклонял часть снарядов ветром, и я видел, как потоки сжатого воздуха сбивали траектории, уводя стальные болванки в пустое поле. Однако с каждым залпом процент попаданий рос: коллективный барьер Ордена проседал, энергия двух тысяч магов, поддерживавших щит, утекала, как вода из решета.
Четверть часа спустя, убедившись, что транслятор работает устойчиво и капитан уверенно кладёт залпы в пределах монастырских стен, я отключился от канала связи. Скальд продолжал кружить, Грановский продолжал стрелять. Я высвободил себя для того, что предстояло дальше.
Противник не мог ответить. Двенадцать километров до батареи Грановского — расстояние, на которое не долетит ни одно боевое заклинание. Для воинов, привыкших решать всё на расстоянии клинка или залпа огненного шара, это было страшнее ран. Я видел, как конные группы рыцарей собирались у ворот, как комтуры в приметных доспехах жестикулировали, указывая в нашу сторону. Они рвались в атаку — каждый удар, оставшийся без ответа, разъедал их дисциплину, как кислота. Молодые рыцари, воспитанные на доктрине всепобеждающей магии, физически не выносили роль мишеней.