Остальные суда прошли мимо костромских причалов, не сбавляя хода. С берега праздный наблюдатель, если таковой нашёлся бы, увидел то, что видел каждый день на Волге в сезон навигации, — купеческие баржи и расшивы, тянущиеся против течения вереницей, неторопливо и обыденно. Ничего примечательного.

За пределами города я приказал встать на якорь у пустынного берега, поросшего ольхой, и дождаться ладей с провиантом. Время стоянки я использовал для обхода судов. Больше недели на воде были серьёзным испытанием для людей, живущих в трюмах, и мне требовалось знать, в каком состоянии армия подойдёт к следующему участку пути.

Начал с головных барж. Спускался в трюмы, проходил между рядами, разговаривал с ротными командирами, осматривал содержание оружия. Речная сырость делала своё дело: на нескольких винтовках я обнаружил следы ржавчины, и сержант, отвечавший за содержание арсенала, получил выговор, от которого побелел. Порох хранился в просмолённых ящиках и пока не отсырел, артиллерийские орудия, разобранные и уложенные в деревянные короба, выглядели чисто.

Хуже дело обстояло с людьми. Время в относительной тесноте, без нормального света, на армейских пайках, с коротким временем на палубе по утрам и ночью оставили свой след. Бойцы выглядели сносно, хотя несколько человек жаловались на расстройство кишечника от речной воды, прошедшей через очистительное заклинание гидромантов. Заклинание убивало заразу, но вкус оставляло скверный, и некоторые предпочитали пить сырую воду из реки, за что расплачивались животами.

Я приказал увеличить время пребывания на палубе до двух часов рано утром и часа вечером, при условии, что караван стоит на якоре. Велел кашеварам добавить в рацион больше свежих овощей из костромских запасов. Всем, кто жаловался на живот, приказал пить только очищенную воду под ответственность сержантов. Врачи, приписанные к каравану, получили указание осмотреть каждого бойца на головных баржах и доложить к утру.

Ладьи с провиантом подошли за час до заката, и на рассвете караван снялся с якоря, продолжив путь вверх по Волге. Следующая остановка — Ярославль.

* * *

Суд начался в полдень, когда солнце встало над внутренним двором Бастиона и обрушилось на головы собравшихся рыцарей белым слепящим жаром. Двор, вымощенный крупным булыжником ещё при строителях Бастиона, был окружён с трёх сторон стенами из серого камня, а с четвёртой упирался в административный корпус штаб-квартиры. Над входом, врезанный в кладку, висел чеканный серебряный крест в два человеческих роста, пускавший отблески на лица зрителей.